Григорию Павловичу вменяют покушение на ваше убийство, покушение на жизни детей и Прасковьи Леонидовны, контрабанду бриллиантов, которые, кстати, так до сих пор и не найдены. Отец Прасковьи арестован в Катаре. Но, скорее всего, его отпустят. Камней при нем не оказалось. Как по мне, лучше бы он там присел. Люди к нему имеют претензии, очень серьезные. Так же как и к Марине Павловне. Леонид Кошкин сказал, что его обокрала любовница, то есть Марина. Она же утверждает, что старый лис спрятал камешки в камере хранения, а код от нее отдал внучке.
– Миш, подай мне машину,– выдохнул я, потерев переносицу.
– Выезд? Куда? – приподнял бровь адъютант.
– В Зажопинск. На родину мою малую. Недалеко. Я соскучился по старой грымзе Альбертовне, а точнее по ее пирогам, блинам и глаженой одежде. Еще немного и я начну убивать этих криворуких баб, которых мне присылает агентство по подбору персонала. Их где находят то, у всех сиськи резиновые и жопы колесом? И все пытаются залезть мне в трусы, мать их.
Радостно хмыкнув посмотрел на растерянного Мишку и, обняв поющую лошадь, бодро зашагал к выходу из кабинета, сейчас отчего – то напоминающего мне каземат. Что-то противно хрустнуло у меня под подошвой ботинка. Я поднял ногу и уставился на блестящую в ворсе ковра безделушку – божью коровку из серебра, покрытого яркой эмалью. Надо же, наверное Варюшка потеряла. Сердце зашлось от нежности и щемящего чувства потери.
– Знаешь, чего я хочу, Миша?
– Найти женщину и детишек? – сказал прописную истину этот великий мыслитель.
– Торт я хочу. Знаешь, такой огромный. Из которых бабы недорогие обычно выскакивают.
– Странные фантазии, шеф.
–Я не понял, я у тебя совета спрашивал?– рявкнул я, отчего – то до дрожи сейчас именно желающий синюю гадость воняющую ванилью.– Я сказал, хочу.