Появился компьютер, кресло офисное, исчезли шкафы с бумагами. Но в целом…
– Господи,– простонал Яков Менелаевич, уставившись на меня. – Седов, только не это. За что? – воздел руки к натяжному потолку директор, в отличие от полуслепой Тамарищи, узнавший меня сразу.– А я то думаю, на кого похожи Кошкины? Как же я сразу не догадался?
– Они на меня не могут быть похожи. Это не мои дети, – хмыкнул я, боясь, что сейчас руководитель школы просто отдуплиться. Судя по свекольного цвета физиономии дядьки, инфаркт у него не за горами.
– Значит вы сбиваетесь в стаи,– задумчиво пожевал губами Яков Менелаевич, нажимая на кнопку селектора,– Это очень страшно. Тамарочка, мне бы чайку. Нет. Коньячку. Хотя, что это я, это же детское учреждение. Принесите мне корвалолу. Пять. Не капель, флаконов.
– Вы меня вызвали, я пришел. Прекратите имитировать припадки. Что натворили дети? – спросил я спокойно, нагло усаживаясь в кресло, стоящее у стены. Всю жизнь, пока учился, мечтал так сделать, а не стоять понурив голову посреди кабинета, вытирая рукавом виноватые сопли.
– Идемте, я лучше покажу. Словами это не передать,– дрогнул голосом директор. И вот честно, у меня поджалась вся гордость мужская, столько тоски было в его голосе,– Седов. Ты… вы, короче… Ты по сравнению с Кошкиными ангел во плоти. Я даже иногда вспоминал о тебе. Очень редко. Думал, как хорошо то, что тебя больше нет в школе. А потом пришли они, и их двое.
– Скажете тоже, ангел,– смущенно хмыкнул я.
Яков Менелаевич вдруг остановился и дернул на себя ручку двери кабинета химии.
Додумать я не успел. В нос мне впился аромат химикалий, гари, и пыли. Я уставился в выжженную словно напалмом комнату, в центре которой стояли скелеты парт и школьных стульев. Свисающий с потолка полупрозрачный сталактит смотрелся неуместно в этом чистилище.
– Это было когда-то экспериментальным проектором,– обморочно всхлипнул директор.
– Сколько? – ошарашенно спросил я.
– Не надо денег. Просто спаси родную школу. И с зубом у тебя что? Они?"
"– Лучше деньгами,– сузил я глаза, пропустив вопрос про мой восхитительный клык. Не признаваться же, что меня ухайдокали два недочеловека.
– Я ведь год назад седым не был,– тихо прошептал директор.
Из родной школы я вывалился только спустя час. Яков меня шантажировал, имитировал припадки, умолял, пытался упасть на колени, но я был непреклонен. Дети завтра же выйдут на занятия.