И что мне с того, что у этой дурищи квартира сгорела? Вон, на вокзале места всем бы хватило, даже Барабону. Нет, я решил благотворительностью заняться с какой – то стати.
Что – то похожее на торпеду вломилось в мой живот, с гиканьем и ревом, похожим на звук бензопилы. Меня затянуло в поток мелких паразитов, вопящих, словно грешники в последнем круге рая, и потащило вглубь самого страшного кошмара моего детства. В ушах загудело, затошнило и очень захотелось сожрать столовский пирожок с картошкой.
– Глеб Егорович, вы приехали? А зачем? – пропищала торпеда голосом ушастого антихриста.
А и вправду, на хрена? Какого беса я делаю здесь? Надо было уехать в офис, заказать баб бесстыдных дорогих, элитной синьки, закрыться в кабинете на все замки и пуститься во все тяжкие. Вымарать из одуревшего мозга толстуху в синем платье и стрингах колючих. Залиться до бровей, и снова начать ее ненавидеть.
– За шкафом,– рыкнул я, вытягивая из толпы мелких бесов своего за шкирку.– Где Вера?
– Варя,– поправило меня лопоухое недоразумение.
– Не понял? – уставился я на мальчишку, как баран на новые ворота.
– Ну Барабон – Баранов – Бондарева. Что не ясно? Он Вареника опрокинул, когда у Бондаревой сумка «Луи витон» появилась клеенчатая. Ой, ржака. А Варюха сегодня с настоящей пришла, ну и… Ой,– всхлипнул пацан, уставившись на девчонку, выросшую рядом с нами, словно из-под земли.
– В следующий раз я вырву твой язык,– пообещало небесное созданье с таким видом, что все пожалось даже у меня. А пацан и глазом не моргнул,– Хлебушек Огрович, что – то случилось? – посмотрела на меня Варя таким чистым взглядом, у меня аж душа затрепетала где – то в пятке. А в голове щелкнул тумблер опасности."
"– Вам сколько лет? – прохрипел я, пытаясь подсчитать сколько времени прошло с гребаного мальчишника, и траха с бабой из торта, после которого я почти передумал жениться на суке Маринке.