Почему Михаил Потапович решил обременить себя ещё одним ребенком – непонятно. На тот момент Наде было тринадцать, в детский дом она попасть не жаждала и ластилась к дяде, как только можно и нельзя. Обещала быть послушной, не доставлять лишних хлопот. Да что говорить! Надя собиралась обслуживать взрослого мужика, заменив ему домработницу. Про секс она, естественно, не думала. Они родственники.
Михаил по итогу удочерил её, и именно она с ним моталась по гарнизонам, терпя новых любовниц, которые её иначе как «принеси-подай» не воспринимали.
Дядя хорошо к ней относился, никогда не обижал. И Наде даже казалось, что он смог её полюбить, как дочь.
Но всё менялось с очередным приездом Славы.
Долбаной статуэточки.
Она врывалась в их отлаженную жизнь, наводила шорох, отодвигая Надю на второй план. Почему, черт побери?! Это она постоянно находилась рядом с Михаилом Потаповичем! Не Слава!..
Надя затушила сигарету и посмотрела на кузину, которая, кстати, снова заявилась без приглашения.
А сейчас стояла перед ней и хлопала длинными ресницами.
Причем Слава подготовилась.
Потому что знала, что Надя может выписать ей пропуск на базу.
– Надюш, мне очень надо. Очень.
Надя закинула одну ногу на другую, отметив, что пора наведаться на эпиляцию.
Испытывала ли Надежда чувство вины? Сложный вопрос.
Слава всё-таки ей кузина. Родственная душа. Одна кровь… Но они не сестры.
Опять же… Надя не была уверена, что поступила бы иначе, будь Слава ей родной сестрой. Как говорят в народе? Своя шкура ближе? Вот-вот.
К тому же Слава никогда не пыталась подружиться с Надей. Справедливости ради стоит заметить, что и последняя не проявляла рвения.
Поэтому… Пофигу.
– Доступ в дом я тебе обеспечу.
Надя решила дать Славе последний шанс.
Мало ли…
– Ты так и не скажешь, зачем тебе туда надо, Слав?
Давай, скажи, и она отменит всё.
Но Надя знала: Слава ничего не скажет.
– Прости.
– Понятно. Я помню, что крестный там какое-то время работал.