Не оглядываясь, Куин покинул свою комнату и направился вниз по коридору. Он не простился с сестрой, хотя слышал, как она практикует игру на флейте в своей комнате, и не стал отвлекать брата от чтения стихов на латыни. Он прошел мимо будуара своей матери, хотя слышал, как она разговаривает по телефону. И он был чертовски уверен, что без колебаний минует кабинет своего отца.
Они все хотели, чтобы он ушел. Доказательство этому лежало в конверте.
Внизу, на первом этаже, он не стал громко хлопать входной дверью.
Он мог поспорить, что они все соберутся вместе, как только доджен скажет им, что он ушел. И будут пить Эрл Грей[43] с булочками. Вздохнут с глубоким облегчением, и посетуют о том, как же тяжело теперь смотреть в глаза окружающим после того, что Куин сотворил с Лэшем.
Куин брел вдоль длинной, извилистой подъездной дорожки. Когда он добрался до больших железных ворот, они уже были открыты.
Летняя ночь было жаркой и влажной, где-то на севере сверкали молнии.
Гроза всегда приходит с севера, подумал он, как летом, так и зимой. В холодные месяцы, на северо-востоке было столько снега, заставляя чувствовать себя как…
Вау. У него окончательно уехала крыша, если он уже говорил о погоде сам с собой.
Он бросил сумку на тротуар у обочины.
И подумал о необходимости послать Блэю смс, чтобы его на самом деле забрали отсюда. Дематериализация с тяжелой сумкой дело непростое, а машины у него никогда не было. Так что, да. Быстро уйти не получится.
В тот момент, когда он потянулся к телефону, тот звякнул. Это была смс от Блэя: Ты длжн приехть к нам. Давай я тебя заберу.
Куин начал набирать ответ другу, но потом подумал о конверте и остановился. Положив телефон в сумку, он перекинул мешок со всем своим дерьмом через плечо и пошел вдоль обочины, взяв курс на восток, потому как дорога шла таким образом, что случайный выбор пойти налево послал его именно в этом направлении.
Господи… Теперь он действительно стал сиротой. Как будто все его внутренние подозрения подтвердились. Он думал, что его усыновили или что-то в этом роде, потому что никогда не вписывался в свою семью, и не только по причине разноцветных глаз. Он был сделан из совсем другого теста. Так было всегда.