Еще он оправдывал свой бизнес тем, что выбор клиентов не имел к нему никакого отношения. Если они ломают себе жизнь, покупая то, что он продает, это их личное дело — здесь не существовало отличия от других, более социально приемлемых способов, которыми люди уничтожили сами себя, например, наедая себе сердечные заболевания в МакДоналдсе, пропивая свою печень благодаря друзьям из Анхойзер-Буша[47], и проигрывая имущество в азартные игры.
Наркотики были товаром, он — бизнесменом, и если его лавочка прикроется, наркоманы просто найдут свое разрушение в другом месте.
— Твое слово, вампир, — прорычал Зейдист.
Рив посмотрел на рукав, укрывавший его левое предплечье, и вспомнил выражение лица Хекс, когда она увидела, что он сделал со своей рукой. Странная параллель.
Рив поднял глаза, прикрыл веки и перестал дышать. Он протянул свои симпатические импульсы сквозь воздух между ним и Братом и вторгся в его сознание. Да… за его гневом скрывался сильнейший страх.
И воспоминания… о Фьюри. Недавняя сцена… семьдесят лет назад или около того… на смертном одре. Фьюри.
Зи завернул своего близнеца в одеяла и придвинул его ближе к огню. Он обеспокоен… Впервые в жизни, с тех пор как потерял свою душу в рабстве, он смотрел на кого-то с тревогой и состраданием.
— Вампир… — пробормотал Рив. — Посмотри-ка, какой ты заботливый.
— Убирайся прочь из моего прошлого.
— Ты спас его, не так ли. — Рив открыл глаза. — Фьюри был болен. Ты пошел к Рофу, потому что больше некуда было идти. Жестокий дикарь в роли спасителя.
— Чтоб ты был в курсе — я в очень плохом настроении, а ты доводишь меня просто до бешенства.
— Вот как вы попали в Братство. Интересно.
— Мне нужно твое слово, пожиратель грехов. А не пустая болтовня, она нагоняет скуку.
Движимый чем-то, что не хотел называть вслух, Рив положил руку на сердце. И четко произнес на Древнем языке:
— Настоящим даю тебе свой обет. Никогда больше твой кровный близнец не покинет мой дом, имея при себе наркотическое зелье.
Удивление вспыхнуло на обезображенном лице Зи. Затем он кивнул.