— Но как сильно?
Рив держал изображение пляжа на переднем плане разума, прибил его к лобной доле, отгораживаясь от Принцессы.
— Я скучал по тебе до безумия.
Он отставил трость в сторону, сбросил пиджак и расстегнул верхнюю пуговицу на шелковой рубашке… потом вторую… и следующую, пока не пришлось выпустить края из-под брюк, чтобы закончить начатое. Когда он, пожав плечами, сбросил шелк на пол, Принцесса зашипела, и его член затвердел.
Рив ненавидел ее и ненавидел секс, но ему нравилось иметь над ней подобную власть.
— Останься в одежде, — сказала она резким голосом.
— Нет. — Он всегда раздевался, по своему желанию, а не подчиняясь ее требованию. Гордость требовала этого.
— Оставь одежду на себе, шлюха."
"— Нет. — Он расстегнул ремень и сдернул его с бедер, мягкая кожа рассекла воздух.
— Одежда останется на… — Голос затих, потому что ее сила слабела. В этом был, черт возьми, смысл.
Он намеренно обхватил себя рукой, потом расстегнул молнию и зажим, и почувствовал, как брюки в спешке упали на жесткий пол. Его эрекция стояла прямо и прекрасно подытоживала их отношения. Он был ужасно зол на нее, ненавидел себя и презирал тот факт, что Трэз снаружи наблюдал за всем этим.
Как результат — его каменно-твердый член блестел у головки.
Для симпатов путешествие в психические расстройства действовало лучше нашумевшего белья «Агент Провокатор», и только поэтому все работало. Он мог дать ей это извращенное дерьмо. И кое-что еще. Она жаждала их сексуальных схваток. Секс у симпатов представлял собой вежливую шахматную партию с обменом телесными жидкостями в конце. Ей же нужен был примитивный трах, который могла дать только его вампирская сторона.
— Прикоснись к себе, — выдохнула она. — Прикоснись для меня.
Он не сделал то, о чем она просила.
Было ненавистно признавать, но он также тосковал по этому порочному сумасшествию с ней. Это — единственный раз в жизни, когда он мог быть тем, кем являлся на самом деле, ему не нужно было лгать окружающим.