Еще остались вопросы по командировке, все сам Демид довольно скрытный, с чего тогда мне рисковать?
— Кажется, у нас проблемы с доверием? — замечает Громов с каменным лицом и… начинает раздеваться.
Не могу оторвать глаз от экрана. То как Демид раздевается — это отдельный вид искусства. За наблюдениями я даже не сразу задумалась о самой цели этого действа.
— Демид, что ты делаешь? Остановись, — говорю я.
Пальцы шеф замирают на пуговицах наполовину распахнутой рубашки.
— Я провожу работу над усилением доверия.
— Нет, я не для этого тебя остановила. Подожди, пожалуйста. Жалко попкорна нет. Сейчас сбегаю за бокалом и соответствующим случаю напитком.
Ой, сколько иронии в мужском взгляде.
— Не смотри так. Наблюдать, как ты раздеваешься — отдельное удовольствие, которое должно быть в соответствующем антураже.
Когда вернулась к компьютеру с полным бокалом, заметила, что у Демида на столе тоже появился наполненный бокал.
— Раздевайся, — повелеваю я. — Я готова наслаждаться зрелищем.
— Давай так, я снимаю одну вещь, и ты тоже одну.
— Э, нет, не пойдет, на тебе вон сколько одежды, а на мне только платье.
— Только платье? Белья нет?
От того, как хищно и довольно улыбнулся шеф, у меня по коже побежали мурашки и как током прошибло.
— Частично нет.
— Хорошо, я дам тебе фору.
С удовольствием наблюдаю за тем, как Демид красиво скидывает с себя пиджак.
"Я конечно, уже видела Демида раздетым в самых разных ракурсах, но наша первая послесвадебная ночь перед его отлетом мне до сих пор кажется какой-то нереальной, как сон. Как будто на самом деле ничего и не было, просто совместный яркий сон.
Повернув экран в другую сторону, отхожу от кровати, так, чтобы открыть вид на всю себя, включаю медленную музыку на телефоне и, повернувшись спиной, начинаю, неспешно покачиваясь и двигаясь в такт аккордам, приподнимать платье, оголяя ноги, затем выше, показывая, то самое частично надетое на мне белье.