Девушка, пошатываясь, брела по дороге, что-то пела, танцевала!
Шубин онемел. У него возникло такое ощущение, что Антонина Сотникова сошла с ума. Она смеялась, отплясывала, волосы реяли на ветру. Как-то незаметно распахнулись полы полушубка, обозначилась узкая талия, перетянутая бечевой. Ноги девушки перепутались, она чуть не упала.
В кузове головного грузовика раздался дружный гогот. Антонина выдохлась, но снова стала притоптывать, постукивала валенками друг о дружку, делала какие-то неприличные жесты, словно собиралась удовлетворить всю колонну.
Первая машина со скрежетом остановилась. Распахнулась дверь, высунулась оскаленная физиономия водителя. Спрыгнул на дорогу жилистый роттенфюрер с автоматом в руках. Он направился к женщине, задумчиво уставился на нее, потом начал как-то глумливо ухмыляться.
Антонина обессилела, подошла к немцу на подгибающихся ногах, вдруг ахнула и повалилась ему на шею.
Солдаты гоготали. Роттенфюрер отдирал от себя прилипчивую бабу, а она что-то лепетала, ластилась к нему.
– Это сумасшедшая русская баба! – прокричал роттенфюрер. – Она не пьяная, от нее не пахнет!
Солдаты веселились.
Шубин приподнялся, глянул через плечо. Работа за поворотом подходила к концу. Саперы установили две мины, разровняли руками дорожное покрытие и уже прытко удирали в лес.
– Оставить в покое эту чертову девку! – прозвучал командный окрик.
Шубин напрягся. Эсэсовцам закон не писан. Они могли и пристрелить девушку. Но солдаты были настроены благодушно, признательны Антонине за выступление.
Солдаты потешались. Им понравилось это представление. О том, в чем был его смысл, они даже не задумывались.
Колонна двинулась дальше.
Шубин облегченно перевел дыхание.
Солдаты ржали, тыкали пальцем в девицу. Она возилась в кювете, вылезла оттуда на четвереньках, побежала в лес.
Взрыв прогремел под колесами головной машины. Отвалились колеса, искореженная кабина рухнула на проезжую часть. Многие фрицы, сидевшие в кузове, пострадали, остальные с воплями выпрыгивали оттуда.
По вражеской колонне прошелся свинцовый шквал. В течение четверти часа на опушке бушевал ад.
Основные силы партизан задерживались, долго шли в обход. Дорога оказалась дальней и тернистой. Дюжине бойцов пришлось отдуваться за всех.