Как назло, только эти трое были без маскхалатов!
– Отползайте, – процедил Глеб. – Не подниматься, укрыться в канаве. Если кто-то станет глупить, то убью первым. Краев, проследи за ними!
«Господи, пронеси», – почему-то подумал Шубин.
Он один остался на открытом участке, а треск моторов уже сверлил мозг. Глеб натянул капюшон на голову, сделал все возможное, чтобы сплющиться.
Это были непростые минуты. Шла военная колонна, а мотоциклисты были передовым дозором. Две машины с колясками сбавили ход, и сердце лейтенанта провалилось в пятки.
Двигатели работали на холостом ходу. Мотоциклы встали. Немцы перекликались.
Смысл слов до лейтенанта не доходил, они сливались с шумом моторов. Затвор автомата вдавился в живот, ощущения были нелучшие.
Глеб медленно приподнял голову и понял, что остановку вызвали другие причины. Мотоциклисты оторвались от колонны и теперь ее дожидались. Они находились метрах в тридцати.
Зевал пулеметчик с бульдожьими брылями. Водитель задумчиво покручивал рукоятку газа.
Глеб напрягся.
«Перестрелять эту публику не проблема, если ударим все разом», – подумал он.
Пехотинец мог заметить в складках местности что-то инородное, но отвлекся. Подходила колонна.
Подошла колонна. По дороге тащились грузовики с пехотой, два бронетранспортера. Вездеход с рулевым управлением как у мотоцикла проволок полевую кухню. В кузове подпрыгивали и перекатывались дрова.
Солдаты прятались в закрытых кузовах, по сторонам не глазели. Однообразные зимние пейзажи навевали на них только тошноту.
"Колонна проследовала мимо. Бойцы, чертыхаясь, выбирались из канавы. Дорога в оба конца была свободна. Высунулся из-за камня красноармеец Краев, поморгал.
– Эй, вставайте! – гаркнул Шубин и осекся.
Канава была пуста.
Он ахнул, спрыгнул в нее, завертелся. Вот так номер!
– Краев, в чем дело? Я же приказал следить за ними!
– Так я следил, товарищ лейтенант, – промямлил боец. – Но колонна подошла, я за булыжник заполз. Фрицы могли меня заметить.