Холли встревоженно выглянула из большого круглого окна, как будто этот гадкий мистер Крамп мог подъехать в любую минуту. Вся дрожа, она улыбнулась мне:
– На улице ещё полно народу! Как ты считаешь, может, стоит отложить побег до ночи? Знаешь… кажется, мне всё-таки немного страшно.
Как утешают девочек?
– Всё будет хорошо, вот увидишь, – сказал я и сам почувствовал, как неубедительно прозвучали мои слова. Ведь её враг с помощниками могли в любой момент появиться на пороге.
– Ладно, – неуверенно отозвалась Холли.
Я выудил из своих вещей пять мятых двадцатидолларовых купюр:
– Вот, возьми. Они тебе могут пригодиться, когда будешь в бегах: если сосновые шишки вдруг закончатся или ещё чего.
Холли порывисто обняла меня и крепко прижала к себе:
– Караг, ты просто золото, по-другому не скажешь! Я их тебе верну, как только смогу.
Я был тронут и тоже обнял её.
Холли унеслась прочь, чтобы спрятать деньги в сумке с вещами. Когда она вернулась, мы решили немного отдохнуть перед напряжённой ночью.
Мне невольно вспомнилась наша последняя ночная вылазка. В тот раз она закончилась помятой машиной на шоссе и выговором для меня и Брэндона.
Прошло несколько минут с начала фильма, и я заметил, что Лу снова собирается что-то написать на грифельной доске. Она убрала назад длинные тёмные волосы и грациозно подняла руку, держа в ней мел. Моё сердце учащённо забилось. Я собрал всё мужество, чтобы предложить ей посмотреть с нами фильм, но, едва открыл рот, рядом с ней вдруг бесшумно возникла другая девочка. Тикаани. Как это часто случалось, взгляд у неё был такой, будто она предпочитала завтракать маленькими крольчатами.
– Что ты собираешься написать на этот раз? Ты сама всё это выдумываешь или берёшь из каких-нибудь книжек? – Тикаани скептически смотрела на доску.
– Ты меня напугала! – Лу подняла мел, хотела было что-то написать, но передумала. – Ну вот, теперь мне расхотелось. – Мельком взглянув на нас, она повернулась и ушла.
Тикаани пожала плечами, сунула руки в карманы и направилась к нам.