В волчьем обличье глаза у Тикаани были тёмно-синими, как полуночное небо, и лунный свет придавал им таинственный блеск.
– Эй, Караг, – непринуждённо окликнула она меня.
– Что-то случилось? – удивлённо спросил я. – Обычно ты не ночуешь на улице.
– Всё прекрасно. Как там волчонок?
– Ничего, только совсем загрустил, – ответил я и прилёг рядом. Странно, что мне так хорошо с ней. – Ты ждала меня, чтобы спросить об этом?"
"– Не-а, – буркнула Тикаани. – Хотела убедиться, что ты вернёшься целым и невредимым.
Я толкнул её лапой, не выпуская когтей:
– Думаешь, я не в состоянии сам о себе позаботиться?
Притворно зарычав, она цапнула меня за плечо:
– Хищные кошки даже след взять толком не могут!
Некоторое время мы беззвучно боролись в лунном свете, и ни одному из нас не удавалось одолеть другого. Наконец мы отступили друг от друга на несколько шагов, глаза наши весело сверкали, а зубы обнажились в притворном оскале.
– Можешь ещё немного повыть на луну, – попрощался я с волчицей и большими прыжками стал взбираться по выступающим гранитным блокам школьного фасада.
– Даже не сомневайся, – отозвалась Тикаани и, запрокинув голову, затянула волчью песню.
Брэндон, как обычно, оставил окно открытым, чтобы я мог в зверином обличье вернуться в комнату. Я толкнул мордой большое круглое окно, и оно распахнулось.
– Закрой окно, холодно! – пробормотал Брэндон, натянув одеяло по самый нос.
– И ты ещё считаешь себя оборотнем?! Тебе уже пора ночевать на улице, – сообщил ему я, бесшумно запрыгнул в комнату и дыхнул Брэндону в лицо тёплым дыханием пумы.
– Фу, ну и вонь! Что ты ел?
– Кролика. Да, знаю, Нимбл этого не поймёт. Не говори ему ничего, ладно? – Я опять превратился в человека, закрыл окно и стал искать в шкафу чистую пижаму. Не нашёл. К счастью, под столом валялась футболка, более или менее чистая на вид. Я ногой подтянул её к себе и понюхал. Ещё раз можно надеть.
– Как там Холли? – сонно пробурчал Брэндон и отвернулся к стене.