Совиный помёт, как же больно! Я увидел, что мы проломили навес, под которым хозяева парковали автомобиль. Весь израненный осколками, я медленно поднялся, и Гудфеллоу, защищённый толстой шкурой, бросился на меня, чтобы добить. Но вдруг замешкался.
Брэндона ещё не было видно, зато я услышал вой полицейской сирены. Наверное, кто-то из соседей вызвал полицию – ведь грохот стоял такой, будто рушится дом.
Гудфеллоу окинул меня убийственным взглядом и издал низкий утробный рык, от которого у меня шерсть встала дыбом.
Глядя, как он уходит, я в какой-то степени испытал облегчение.
С невыносимой тяжестью на сердце я толкнул мордой заднюю дверь, в два прыжка взлетел вверх по лестнице и оглядел то, что когда-то было роскошным кабинетом. Да, неподвижное беличье тельце всё ещё лежало там. О Холли!
Вдруг мёртвый зверёк поднял голову:
– Караг, что произошло? Я чувствую себя так, будто меня кто-то огрел сковородой!
Будь я сейчас человеком – я бы точно разревелся.
– Примерно так и было, – проговорил я и осторожно взял её в пасть, чтобы вынести из дома.
Тут наконец появился Брэндон: он крутил педали изо всех сил и, увидев нас, на ходу спрыгнул с велосипеда. Велосипед со стуком упал на тротуар.
– Вы… что… – запинаясь, начал он, но я не дал ему договорить. Сунув ему в руки Холли, я превратился в человека и помчался к своим вещам.
– Эй, вы не видели, отсюда кто-нибудь выходил? – спросили они нас.
Слова застряли у меня в горле.