Он улыбнулся: как-то очень тепло, но… с легкой грустью. Будто сожалел о чем-то, ясном лишь ему одному.
– Мне очень жаль, – выдавила я из себя в ответ то, что следовало сказать давно. – И очень стыдно, Костя… За все. За то, что прервала наше общение, что пошла на поводу у Леши, который вдруг вообразил себе, что ты ко мне вовсе не по-дружески относишься…
Мою речь прервало хмыканье – веселое и горькое одновременно.
– В чем дело? – спросила недоуменно, глядя на кривую ухмылку, расползшуюся по лицу друга.
Он посмотрел мне прямо в глаза, и столь же прямо заявил в ответ…
– Ну, вообще-то, Высоцкая, это – то немногое, в чем твой муж был действительно прав.
Глава 29
Чуть ранее
Пробуждение было тяжелым.
Когда очнулся ото сна, первым в нос ударил незнакомый, чуждый родному дому, запах. Сознание сразу услужливо напомнило: он – в квартире своей любовницы. Точнее, теперь уже – бывшей любовницы.
В груди застряла, точно ком, удушающая тяжесть. Воспоминания обо всем, что было накануне, что случилось за последние дни, накинулись на него, будто разъяренная свора хищников.
"Вероятно, жена была права. Лучшее, что он мог сделать сейчас – это отступить, отойти в сторону, дать всем хоть немного прийти в себя. Но именно это и было для него самым сложным, практически невозможным, потому что он не знал, как жить дальше, как нормально функционировать и как изъять из души этот внезапно поселившийся там страх – что все его забудут.
От одной только подобной мысли хотелось отчаянно взвыть. Нет, он не может уйти в тень. Да, он чертов эгоист, но ему так нужно, так отчаянно необходимо попытаться все исправить, хотя бы просто поговорить со своей семьей…
Это чувство мигом подкинуло его с кровати. Вскочив, он направился к двери, второпях не заметив стоявший на пути чемодан с его же вещами…
Споткнувшись и выругавшись, он тупо уставился в раскрытую пасть чемодана.
Снова вспомнились слова жены. Он думал, что ему не хватает любви Киры, а она все это время у него была. Крылась в деталях, пряталась в мелочах. В заботливо отглаженных костюмах, любимых блюдах на ужин, и, наконец – в их детях…
А он?.. Что дал своей семье он?..
Годами считал, что того, что он их содержит – уже более, чем достаточно.