Родила сына, воображая, что у нас семья, что я - жена, хоть и не по документам… а оказалось, что я… Кто я тебе, Яков? Никто?
- Я этого не планировал.
Он говорил отстраненно, почти безразлично, и это ранило сильнее всего.
- Не планировал чего? Того, что твоя настоящая жена заявится сюда и все расскажет?
- Тебя… не планировал. Сына…
Казалось, сильнее ранить было уже невозможно, но ему это удалось. Того, что мы с Ромой в его жизни вообще лишние, я услышать точно не ожидала.
Не обращая внимания на продолжавшие течь самопроизвольно слезы, я метнулась в нашу с Яковом спальню и, достав из просторного шкафа, о котором так когда-то мечтала, чемодан, стала бросать туда все вещи мужа, что только попадались под руку.
Его пальцы резко и неожиданно сомкнулись на моем запястье, он с силой дернул меня на себя, и, подавляя сопротивление, прижал к груди…
- Ты не дослушала. Я не планировал вас в своей жизни, но вы стали лучшим, что в ней было.
Я слышала, как громко, быстро, надрывно колотится в груди его сердце, выдавая истинный непокой и небезразличие.
- Ты должен был сказать, - повторила глухо. - Когда я забеременела. Когда продавала квартиру. Когда ты свои фальшивые обещания давал!
Я резко вырвалась из его объятий, запустила руку в волосы, до боли их сжала…
- Пятнадцать лет! Ты женат уже пятнадцать лет! Ты виделся с ней все эти годы, что мы были вместе? Жил на две стороны? Что вообще происходило, Яков, в то время, как я думала, что у нас настоящая семья?!
Вопросов было много, все они не помещались в голове, путались, мысли спотыкались одна о другую, пытаясь опередить друг друга…
- У нас и есть настоящая семья, - проговорил он после паузы.
- Нет, - качнула головой яростно. - В настоящей семье люди честны друг с другом. Они не скрывают такие вещи! Я же тебе верила, понимаешь? Верила! Никогда не лезла в твои телефоны, документы, вещи… А чем ты на это ответил? Ты же нас с Ромой оставил буквально без всего!
Он нахмурился:
- Что ты имеешь в виду?
- Эта твоя Инга приходила сюда, чтобы посмотреть квартиру.
Его лицо снова сделалось отстраненным, чужим. Не своим голосом он спросил:
- Ты меня считаешь… вот таким? Способным так с вами поступить?
С моих губ сорвался горький, резкий смешок.
- Я, как выяснилось, вообще не знаю, кто ты такой.