Тут, видишь ли, не пансион…
Инга бросила быстрый взгляд на дочь и, видимо, сдержавшись ради нее, молча вышла из кухни.
Некоторое время стояло молчание, но вот по разделочной доске вновь застучал нож и я услышала негромкий вопрос:
- Вам не нравится мама, да?
Перед Олесей отчего-то не хотелось фальшивить и юлить. Тяжело вздохнув, я ответила:
- Так уж вышло, что она просто не может мне нравиться с учетом всей этой ситуации… Но хочу, чтобы ты знала: к тебе это все не относится. Ты - это не твоя мама.
Олеся серьезно кивнула, принимая мой ответ, а следующий ее вопрос едва не вогнал меня в краску…
- А кто такой донор спермы?
Чуть не вылив яйцо мимо миски, я, немного подумав, ответила:
- Это дядя, который делится с тетями кое-чем важным, что есть у него в организме…
- Не очень понятно, - нахмурилась Олеся. - Это хорошо?
Я задумалась. Мы с Яковом могли относиться друг к другу как угодно. Могли ругаться, ненавидеть, расходиться… Но одно было неизменным: он действительно дал мне сына.
- Да… это хорошо, если тетя этого хочет, - ответила после паузы.
К счастью, девочка больше не задавала никаких вопросов. В уютном молчании мы продолжали готовить завтрак…
Но я знала, что это еще только начало очередного трудного дня.
Глава 19
Работать в этот день я не стала.
Отключив рабочий телефон, занялась насущными вопросами. Для начала - накормила обоих детей, затем отвела сына в садик, чтобы он как можно меньше находился внутри всей этой ненормальной ситуации.
Хотя внутренне все еще трудно было примириться даже с мыслью, что мы теперь - раздельно. Изо дня в день мы были неразлучны столько лет: вместе дома, на отдыхе, на работе. Нами восхищались, нам завидовали - далеко не все знакомые пары были настолько близки, а главное - способны не надоесть друг другу…
Вспоминая все, что нас связывало, я испытывала болезненную тоску и нежелание верить в происходящее.
Хотелось ущипнуть себя: до боли, до крови, в надежде, что это лишь какой-то страшный, невозможный сон. Но я знала, что это бесполезно.