Наша порода! Не то, что…
Он грубо, до боли, сжал ее локоть прежде, чем она сказала бы очередную вещь, которую он ей не простит.
- Не смей, - предупредил - как отрезал.
Она выдохнула. Поморщилась. И вновь продолжила…
- В общем, сомнений не было. Я хотела даже забрать ее… но Света не дала. Сказала, что любит девочку, как родную, а та любит ее. И что Инга ничего не должна знать о том, что я в курсе. Что если узнает - отберет у нее Олесю, увезет… и мы обе ее никогда больше не увидим.
- Так Олеся знала, кто ты?
- Нет.
- Это ни черта тебя не оправдывает, - выдохнул он. - И я больше не хочу тебя видеть, мама. По крайней мере до тех пор, пока не разберусь со всей этой ситуацией. Сам, без твоего вмешательства. Так что собирайся… у меня сегодня еще есть дела.
Не давая ей возможности возразить, он подошел к стоявшей в углу сумке и, подняв ее, просто пошел к двери.
Глава 34
Накануне
- Так нельзя.
Эти слова прозвучали тихо, едва слышно, но четко и ясно, и заключавшаяся в них твердость поражала.
Инга посмотрела на дочь: ей было уже восемь лет, но из-за худобы и болезненности она казалась младше. И выглядела такой хрупкой, что порой было страшно обнять ее слишком крепко…
И вместе с тем серьезность, даже какая-то умудренность, с которой она смотрела на мир, делали ее взгляд взрослым, словно бы не принадлежащим маленькому ребенку.
Это все была ее вина. Это чувство, эти мысли постоянно сидели в голове Инги, застряв тупым клином где-то между ребрами…
Может, если бы она не уехала, все было бы иначе? Может, Олеся не заболела бы, не прошла через долгое и выматывающее лечение… И не смотрела бы на нее сейчас этими пугающими глазами… глазами старухи, а не маленькой девочки.
- О чем ты? - уточнила Инга, делая вид, будто занята тем, что поправляет постель.
Едва Карина с сыном и матерью вышли за порог, как Яков, словно зомби, проследовал в освободившуюся спальню и, захлопнув за собой дверь, больше оттуда не выходил.
Его слова о том, что ей пора собирать вещи, еще звучали в голове Инги пугающим лейтмотивом, от которого она пыталась отмахнуться, убеждая себя в том, что теперь, когда его сожительницы тут больше не было, Яков передумает. Во всяком случае она, Инга, готова была на все ради того, чтобы остаться.
- Нельзя, чтобы люди уходили из своего дома.
Голосок дочери заставил Ингу вновь сосредоточить внимание на ней.