Уже не смогла – мир стонал, прогибался перед силой, способной сокрушить его одним ударом, перед мощью Хаоса, способного поглотить хрупкий порядок человеческого королевства, перед властью, уничтожающей даже надежду на сопротивление…
В парке, возвращающийся оборотень Ааран, захрипев, повалился на колени, сжимая горло и прикрывая ладонью сердце…
* * *Третье королевство. Сарда
Найрина Сайрен
Давящее ощущение усиливалось. В носу защекотало, я поднесла пальцы и с удивлением поняла, что идет кровь.
– Найри! – воскликнул Герман.
Алех молча протянул платок. Торопливо прижала к носу, сжала переносицу, подумала, что срочно нужен лед и не удержалась от мысли, что ранее со мной никогда не случалось подобного, а потом…
Серость!
Она накатила совершенно внезапно, и я вдруг поняла что сижу абсолютно одна, в сером мареве, в котором призрачно выделяются горы, море в дали, равнина… И человек – молодой, в длинном белом с алыми отворотами халате темноволосый юноша с невероятно белой кожей, красными глазами и зрачками, по три в каждом из глаз.
Видение было настолько дикостью, что я сразу поняла – случился обморок, видимо от усталости. А все это видение, рожденное воспаленным сознанием и…
– В тебе есть тьма, – голос юноши прозвучал странно.
В нем слышалось грустное удивление.
– Сильный, очень сильный дар тьмы, – продолжило мое видение, и он поднялся.
Шагнул, и полы халата, распахнувшись, продемонстрировали черную одежду, до этого мига полностью сокрытую под белизной плотной ткани.
– Но свет, – продолжил жуткий юноша, – столь много света, затмевающего всю тьму…
И он остановился в шаге от меня. Остановился, повиснув в воздухе!
А я переводила взгляд с его фигуры, на творящееся позади него – гибнущую под потоками воды долину, рассыпающиеся на осколки горы, иссушенное, поднимающееся грядой скал море…
И слова вырвались сами:
– Кто вы?
– Я? – на лице юноши вдруг появилась улыбка.
Странная, чуть мальчишеская, немного хулиганская. И знакомая. До боли в груди знакомая мне."
"– Дедушка, – мягко ответил молодой, невероятно молодой, на вид не более семнадцати лет человек.
– Чей? – выдохнула, и испугалась того, с какой жадностью этот меняющийся мир поглотил мое дыхание.