Лейфри глухо рассмеялся, но гладить меня все же перестал.
— Конечно, перешли. Как еще я должен обращаться к своей супруге?
— К супруге? Но я замужем и…
— Молчи!..
Тяжелая ладонь с силой впечаталась в мой рот, не позволяя продолжить. Мужчина побледнел, замер, раздувая ноздри, но через мгновение, точно испугавшись чего-то, поспешно отдернул руку.
— Я сделал тебе больно? — Бережно коснулся моих губ дрожащими пальцами. — Прости, родная, прости… Не сдержался. Я ненавижу, когда ты упоминаешь о своем якобы «супруге», — последнее слово он буквально выплюнул.
— Виконт, пожалуйста…
— Риберт… — стиснул он мои плечи, — для тебя только Риберт и «ты».
Да кто угодно, хоть Рикки-Тикки-Тави, лишь бы сказал, что с Петькой.
— Риберт, — подтвердила послушно. Не до капризов сейчас. — Что с графом? Просто ответь, где он?
Секунда, другая…
Да почему же этот подлец молчит?
— Если ты с ним что-то сделал…
Я почти сошла с ума от ужаса и ярости, которая кровавой пеленой начала застилать сознание.
— Я же сказал, что он цел, — наконец нехотя откликнулся Лейфри. — Его везут в другой повозке. Он жив и даже здоров… относительно. Зачем мне его убивать? Он мне нужен… пока. Такой великолепный поводок для тебя, моя милая.
Он наклонился к моему лицу, обдавая его горячим дыханием. Лихорадочно зашептал:
— Я не стану брать тебя силой, родная… Хочу, чтобы ты сама, добровольно отдалась мне.
Он тяжело задышал и предвкушающе облизнулся. Мамочки! Да этот маньяк патологически одержим дочерью своего начальника, помешан на ней. И судя по всему, уже давно.
"— А потом, когда ты забудешь его и полюбишь меня… уверен, это случится очень скоро… Когда тебе станет безразлична судьба этого неудачника, тогда и посмотрим, что с ним делать. — Он победоносно усмехнулся. — Ты ведь гордячка, моя сладкая девочка. Тебе не понравится всю жизнь оставаться всего лишь любовницей.
Он снова жадно погладил меня по лицу, шее, груди, забираясь пальцами глубоко в вырез платья.
— Ты не захочешь, чтобы все наши дети носили клеймо ублюдков.