— Ничего забавного, — упрямо вздернула подбородок, — наоборот, печально… Печально, что в детстве вы даже не потрудились открыть «Тонкости этикета для благородных юношей».
Надо же, и название учебника так кстати «вспомнилось».
— Ну что вы, миледи, это моя любимая настольная книга… была. Так что если настаиваете… — Мэссер изобразил нечто вроде церемонно-ироничного кивка и почти пропел: — Добрый вечер, миледи. Как вы сегодня спали? Хорошо ли себя чувствуете? Прекрасная погода, не правда ли? — Сделал неуловимо короткую паузу и проронил тем же тоном: — Ах да, позвольте заметить, ваше сиятельство, вы удивительная… дура.
А вот последнее он зря сказал — обида моментально утихла, растворившись в холодной злости.
— Да, я такая, — подтвердила спокойно, хотя бог знает, как тяжело это спокойствие мне далось, — а еще вздорная, легкомысленная и вообще не достойна вашего высочайшего внимания. Вы пригласили меня только за тем, чтобы поведать все это? Не стоило. Как видите, я и так прекрасно помню комплименты, которыми вы меня одаривали.
— Комплименты помните, а предостережение нет?
Герцог прекратил ломать комедию и теперь говорил тихо, жестко. И от этого внезапно стало жутко.
— К-какое предостережение? — Мой голос невольно дрогнул.
Саллер не ответил. Искривил рот в неприятной, двусмысленной ухмылке и перевел взгляд на мои губы.
— Я ничего не делала, — выпалила возмущенно. — Ничего, за что нужно оправдываться. Да, я брала книги из вашей библиотеки, но вы сами разрешили. И я… я читала их вслух мужу.
— При чем здесь книги? — Дернул он уголком рта.
— Что же еще? В чем вы меня обвиняете? Я все дни провожу возле Трэя. Разговариваю с ним, читаю… делаю все, чтобы он быстрее поправился. Как вы и настаивали.
— С Дильфором вы тоже заигрываете ради мужа? Хихикаете… кокетничаете…
— Что? Я не собиралась ни с кем кокетничать.
— Позволяете к вам прижиматься… — продолжал хозяин кабинета, не обращая внимания на мои слова.
— Он не прижимался. Всего лишь стоял за моей спиной и смотрел…
— Очаровываете… — Он действительно будто оглох. Или не желал меня слышать. — Вы хэленни, миледи. Забыли? — Забудешь такое, как же. — За вами охотятся. Кроме того, никто не знает, как ваш дар влияет на окружающих. Вам нужно вести себя предельно осторожно, скромно, ни с кем не общаться, всех опасаться и молить Танбора о скорейшем выздоровлении мужа. А вы что творите?
В чем-то он, несомненно, прав.