Тех, кто прожил достаточно, чтобы уметь себя контролировать в любой ситуации, уметь играть, даже когда тьма высасывает все силы, и стоять, гордо расправив плечи, безумно тяжело, а всю силу тянет вечно голодный алчный до энергии мрак, поглотивший даже иллюзии. И Эллохар и Тьер ощущали дыхание смерти даже от разворачивающегося аркана Тьмы, и оба понимали — удар убьет. Но там, где силы были не равны, оставалась вечная, неизменная игра в собственную несокрушимость. И магистры играли, превратив потерю иллюзий в якобы намеренное действие.
Партия была сыграна виртуозно!
Таэлрану просто не хватило опыта.
Он перестал бьггь видящим, перестал, и потому не смог увидеть того, что происходило на самом деле!
Ярость полубога требовала выхода! И он ударил, разворачивая аркан Тьмы на полную, никогда не виденную ранее мощь!
Третье королевство. Сагарейская степь. Арвиэль ДакрэаОтветственность. Он ощущал ее настолько убийственное давление впервые. И сожалел. Невероятно, неистово, искренне сожалел, что втянул в это внука.
Бог энергетическая сущность, когда-то давно ему пришлось это понять. Боги и люди — их можно уничтожить, лишь сломив. И потому Арвиэль выжидал, кусая губы, вгоняя когти в ладони, сдерживая рык, ждал, отчетливо слыша ощущая каждую его эмоцию, разделяя боль.
Сагарейская степь. Золотой жрецГлядя на совершенно невредимых темных лордов Таэлран дрогнул. Он искренне не мог понять, что именно пошло не так, и почему аркан Тьмы ударил по нему же, обогнув противников. Почему именно он, шестой жрец, едва не задохнулся от слабости и боли, почему сотворенная им Тьма выпила его силы, почему…
«Слишком мало знаний, — внезапно понял Золотой жрец. — Они знают больше. Они знают что-то, связанное с Тьмой».
— Предлагаю, начать сдаваться, — не скрывая издевки, предложил лорд Эллохар.
"Ярость вспыхнула во взгляде дроу, но теперь Таэлран был сдержаннее. Подавил как гнев, так и бешенство, попытался мыслить здраво, уже понимая — это единственный путь к спасению. Впрочем, еще грела мысль о собственном бессмертии.
— У вас нет ни шанса, лорд Кахейтис, — у Риана Тьера голос оказался глубоким и проникновенным. — Он, несомненно, был бы, не попытайтесь вы причинить вред моей жене и принцессе Эримерранирш.