И мне было настолько страшно, что никакого опьянения более не ощущалось. Где-то впереди заалело небо, так, словно там вспыхнул огненный шар, но почти сразу все погасло…
— Найриша, — тихо позвал темный.
Я вздрогнула и посмотрела на него.
— Ты поняла, почему я показал тебе эту тетрадь?
Отрицательно покачала головой, чувствуя, что сердце вовсе готово вырваться из груди и улететь куда-то к звездам…
Рэн отставил пустой бокал, поднялся на одно колено, потянулся ко мне и прошептал:
— Знаешь, для чего невесте надевают на шею нить жемчуга в первую брачную ночь?
— Нет… — голос дрожал, как и я.
— Это не просто жемчуг, — он улыбнулся, — это магия в чистом виде. Показать?
И я прошептала:
— Да.
Демон вмиг придвинул меня к себе ближе, его руки скользнули от талии верх, сжали грудь, скользнули выше, и в следующее мгновение, я услышала тихий щелчок, а после нить вложили в мою ладонь, и Рэн приказал:
— Посмотри.
С трудом повернувшись, распахнула ресницы и посмотрела на ожерелье, в котором светилась лишь одна жемчужина.
— Это — страх, — прошептал демон, касаясь губами моей шеи. — Да, моя желанная, ожерелье — индикатор, позволяющий нам, высшим демонам, не совершать ошибок в отношении тех, за кого мы готовы не просто убивать — за кого мы готовы умирать раз за разом.
А мое сознание словно разделилось — одна часть меня смотрела на ожерелье, пытаясь понять принцип его работы, а вторая… Жар мужского тела, умелые прикосновения, нежные поцелуи в шею и что-то во мне вдруг понеслось огнем по венам, и каким-то невероятным образом, засияли еще две жемчужины.
— Желание, — прошептал Даррэн, — еще невнятное, осторожное желание.
И его губы спустились ниже, захватывая мою грудь, в то время как ладонь сжала вторую. И вопреки разуму, воспитанию, морали, я выгнулась в его объятиях, от невыразимого чувства внутри… А на ожерелье, зажглись еще две жемчужинки.
— Мм, тебе нравится, — шепот демона оказался сбивчивым и хриплым. — А хочешь покажу, насколько происходящее нравится мне? — вопросил он.
И не дожидаясь моего ответа, протянул руку, чтобы коснуться ожерелья.
Все жемчужины вспыхнули вмиг! Ослепительно ярко, словно маленькие звезды, и так же стремительно потухли, стоило Даррэну убрать руку.
— А теперь неприглядная истина. — он вскинул голову и, посмотрев мне в глаза, прошептал: — Я войду в тебя только тогда, когда твоя страсть засияет столь же ярко. Ни жемчужиной раньше, Найриша.