Еще две минуты ушли на то, чтобы собрать все самовоспламеняющиеся руны испещренные символами огня, и когда последние были упакованы, для дальнейшей переправки в службу безопасности империи, Айшарии молча развернулась и попыталась уйти.
Попыталась, потому что была остановлена встревоженным вопросом лорда Шейвра:
— Леди, куда вы?
Отчитываться перед кем-либо дриаде не хотелось вовсе, но она слишком хорошо знала Тьера с его завышенным чувством ответственности, чтобы не понимать — раз оставил ее здесь одну, значит, дал четкий приказ своим служащим приглядывать за ней.
— Я подожду лорда Тьера в его учебном заведении. Дара в курсе.
Имя личного возрожденного духа магистра Темного Искусства решило все. Демон склонил голову, в знак принятия решения дриады, но не терпящим возражений тоном добавил:
— Вас проводят.
«Охрана, — с откровенным презрением поняла Айшарин, — как будто со мной может что-то случиться! Со мной, ага! Да от меня даже драконы шарахаются, а эти… охранять взялись».
Но возражать не стала. Не имело смысла. Она просто постаралась не замечать четырех императорских гончих, двинувшихся вслед за ней.
И, развернувшись, дриада неспешно пошла по улицам спящего Ардама.
Айшарин не любила города — они казались ей слишком шумными, грязными, перенаселенными и отвратительными. Ксарах, близ которого расположилась школа Смерти был именно таковым, и сумеречная дриада всегда с содроганием воспринимала очередное поручение магистра, с которым следовало ехать в этот южный город.
Но Ардам очаровал ее. Двухэтажные домики с выбеленными стенами и деревянными рамами их обрамляющими, аккуратные крыши и окна, чистые улицы, аромат леса и ночных цветов. По этому городу хотелось гулять всю ночь напролет, умиляясь тому, как соседствуют рядом дома гномов, чистокровных людей, оборотней, вампиров, орков, змерсов, полукровок.
А потом дриада ощутила опасность.
Ненависть, ярость, бешенство — чужие эмоции захлестнули ее, вынуждая настороженно остановиться.
Айшарин оглянулась — императорских гончих почему-то не было, а ведь они должны были среагировать на столь яркую смесь эмоций, среагировать и ее предупредить. Но вместо этого — их не было.
Девушка отступила. Вступать в бой ей не хотелось вовсе, как и признавать правоту Эллохара — она ослабела.