И против его воли, к небесам полетела молитва юношеского сердца:
«Во имя света, если бы, если бы я только смог вернуть магию, я бы изменил этот мир к лучшему! Я бы никогда больше не стал разрушать, я бы положил жизнь на то, чтобы творить добро! Я бы…»
Он с трудом подавил рыдание, смахнул слезы и каково же было его изумление, когда с небес, оттуда из скопления звезд, вдруг помчалось что-то яркое, кроваво-красное, сияющее…
И не осознавая, что творит, Лион протянул руки, пытаясь поймать казалось бы милость самих небес, не удержался и рухнул в озеро, даже не испугавшись, когда ледяная вода сомкнулась над его головой.
Огненный шар рухнул за распугавший всех рыб и он понял о том, что тонет, мир изменился!
Мир вспыхнул!
Мир заиграл всеми красками радуги!
Мир ожил, опутывая Лиона сетью энергетических линий!
Он упал в воду не в силах удержать равновесие, а взмыл, отчетливо контролируя каждое свое движение.
И яркий свет озарил город надеждой!
Третье королевство. Сарда. Королевский дворец.Гатаркар Люэр Тамьес, избранный король Третьего королевства медленно поднялся со смятых простыней. Его юная жена спала, так по-детски подложив ладонь под щеку, и чему-то хмурилась во сне. Она уснула почти мгновенно, утомленная ненасытным аристократом до измождения, он же ощущал в себе силы продолжить самую древнейшую из игр, но будить не желал, зная то, о чем девушке еще только предстояло выяснить спустя месяц — она ждала дитя.
Король, не утруждая себя необходимостью набросить халат на могучее тело, подошел к окну и потрясенно замер — там, над городским парком, светилось что-то яркое, огненно-алое, и это было не солнце!
Осторожный стук в дверь, затем скрип открываемой створки, но прежде чем телохранитель произнес хоть слово, Гатаркар мрачно констатировал:
— У нас маг.
— Да, ваше величество, — ответил коленопреклоненный.
— Трубите сбор.
Дверь закрылась за поспешившим исполнить приказ. А затем король понял неприятное — она слышала. Медленно повернулся и заметил, как сжались губы у той, кто обладал пусть и слабым, но даром.
— Маги не вернутся к власти, Кемир, — с со спокойной уверенностью произнес он.