Выйдя из лавки госпожи Лавейко, я в очередной раз поразилась необычайной тишине на торговой улице, а так же совершеннейшему отсутствию людей, свернула к городскому парку, и идя по пустым дорожкам, увидела странное зрелище — несколько молодых парней попеременно ныряли в городское озеро, в то время как толпа человек в двадцать ожидала их на берегу. И это были маги. Маги, которые не побоялись вновь надеть мантии. Странно.
Однако времени даже на то, чтобы поинтересоваться причиной их поведения у меня не было, и набросив на себя морок, я миновала скопление народа, не удержавшись от того, чтобы послать исцеляющий импульс тем четверым, что стояли мокрыми и дрожали под утренним ветром, после чего ускорив шаг заторопилась в лечебницу.
И замерла, едва вошла!
В приемном покое было на удивление пусто. Действительно пусто!
Там оказался лишь один юноша, не сразу замеченный мной из-за того, что в серой мантии послушника, он сидел в углу и, раскачиваясь, что-то бормотал.
Распахнулась дверь — показался профессор Лориес и трое братьев милосердия.
— О, магианна Сайрен, опоздание две минуты! Ступайте немедля переодеваться, у нас срочный вызов! — приветствовал он меня. — Голубчики, на выход.
Не задавая вопросов, я метнулась в лекарскую, накинула халат поверх платья, плащ, уже не надевала, захватила перчатки, сумку с лекарственными препаратами, и побежала на выход.
И я выбежала из лечебницы, почти не останавливаясь вбежала в повозку, села рядом с профессором и ухватилась за поручень — догадаться, что будем гнать, было не сложно.
— Дело такое, магианна Сайрен, — обстоятельно начал профессор, — вот тот охламон, коего вам довелось узреть в приемном покое, это маг, давеча, а точнее по ночи, вернувший себе магию с помощью осколка астероида, упавшего в озеро.
Мне тут же стало понятно, для чего маги ныряли в озеро — надеялись еще несколько осколков, дарующих магию найти.
— Так вот, — продолжил профессор, и стало заметно, что он старательно подбирает слова.