– Осталась бы здесь навечно.
Я бы и сам остался, да только жрать у нас ничего не осталось еще пару дней назад. Нам и так Мирон с Дашей сухарей оставили, а удочками Антон поделился. Едим одну рыбу и сухари. Задолбался. Хочу мяса, желательно стейка с кровью. И вискаря. Здесь из пойла только пиво осталось, а оно в горло не лезет. В общем, в город хочется, но с ней я бы тоже здесь остался. Вдали от проблем и Бори, с которым ей рано или поздно придется встретиться и поговорить.
– Я все собрала уже. Когда будет машина?
– Минут через пять.
Аля смешно щурится, прислушивается и расплывается в радостной улыбке. Мы сразу, как вернемся, к Боре поедем за вещами. Она соберется, я попытаюсь воззвать к его братским чувствам. Если получится, будет круто. Разойдемся тихо-мирно.
Мирон появляется на опушке ровно через пять минут. Паркует мою машину и открывает дверцу, чтобы выйти.
– Точно уезжать собрались? – подъебывает. – Тут бы и оставались до осени.
– Пошути, блть, – бормочу я. – Заебался, если честно.
Мирон смеется. Наверняка ведь когда вернулся сожрал какой-нибудь огромный стейк. Американский там, или рыбай… Как бы обивку слюнями не залить.
Мы грузимся быстро, Мирон разминается, ходит туда-сюда, все-таки дорога не близкая, а еще обратно ехать.
– Слушай, давай я поведу, – предлагаю. – Ты отдохнешь.
– Да мне по боку, – пожимает плечами. – Один фиг сидеть, так что я могу поехать.
– Уверен?
– Да, расслабься.
Мы погружаемся в машину. Эту ночь мы почти не спали. Аля первой меня соблазнила, и я не дал ей возможности поспать.
Мирон почему-то бросает взгляд в зеркало заднего вида. Он у него обеспокоенный, и я начинаю нервничать тоже.
– При выезде все нормально было? – спрашиваю.
– Да, я пару постов проезжал, никто не остановил. Может, случайно.
– Добрый день, – здоровается патрульный, предъявляет документы.
– Мирон…
– Сидите пока, я поговорю.
Мирон выходит из машины, захлопывает дверцу. Аля в этот момент поднимается, непонимающе хлопает глазами.
– Нас остановили? – спрашивает, зевая.
– Да.
– Надеюсь, ничего серьезного?
Я и сам надеюсь, но лицо Мирона, который идет к машине, не сулит ничего хорошего.
– Нужно выходить, – говорит он.