Где-то на задворках сознания появляется мысль, что это неправильно, что за нами может подсмотреть Мирон, но то, что делает Глеб, в несколько раз крышесноснее. Мысли расползаются, тело не слушается, в ушах шумит.
Глеб добирается до пояса моих шорт, расстегивает пуговицу и змейку, просовывает руку внутрь. Замирает.
– Мир… можем остановиться на полчаса?
Я все еще прячу лицо на его груди. Мне безумно стыдно и безразлично одновременно.
– На десять минут, не больше, – говорит Мир, останавливая машину. – Я отлить схожу, что ли… ну и окресности осмотрю, так уж и быть.
Когда хлопает дверца машины, я, наконец, отлипаю от Глеба и смотрю ему в лицо. Мои щеки горят от возбуждения, тело раскалено до предела. Глеб стаскивает покрывало к моему животу, чтобы было не так жарко и ныряет рукой мне под футболку. Стягивает лифчик в сторону и касается затвердевших сосков. Перекатывает их между пальцами, сжимает.
Мой стыд внезапно улетучивается. Я понимаю, что мы только что отправили человека погулять, чтобы предаться интиму, но я ни капли не сожалею.
Его руки гладят мое тело, стискивают грудь. Я в это время словно парю в воздухе. Тело становится ватным, ощущения сосредоточены между ног. Я сжимаю бедра и охаю от простреливающей волны удовольствия. Глеб это замечает и смещает руку ниже. Проникает под кружево трусиков. Я охаю от нахлынувших чувств и с моих губ слетает протяжный стон.
Когда его пальцы проходятся по влажному клитору, моя нога соскальзывает с сидения вниз.
Глеб ловит ртом каждый мой выдох, целует губы, покусывает их, проталкивает язык в мой рот. Его руки все еще ласкают меня, но уже медленно, словно успокаивая.
– Охуенно, – произносит, глядя мне прямо в глаза.
Я поддаюсь порыву и прижимаюсь губами к его губам. Мы яростно целуемся, возбуждаясь снова, но Глеб меня отстраняет.
– А ты? – непонимающе шепчу.
– Оставим это на ночь, – Глеб помогает мне застегнуть шорты и складывает плед. – Буду ждать тебя в палатке.