Скажу честно, если у нее приключится какая-нибудь беда или ей понадобится помощь, я помогу чем смогу, от дочери я никогда не отрекался. Но родным человеком она мне не стала, и я ее не люблю. Вот так сложилось в жизни.
К дедушке в Москву Степанида с папой так и не съездили в силу ряда весомых причин, но связь поддерживали и созванивались, а Стеша с дедом Алексеем вели переписку, посылая друг другу письма два раза в месяц. Для нее все детство до института он казался фигурой несколько мистической, как Дед Мороз, – она слышала его голос по телефону, получала посылки с подарками.
Вот как-то так. До поры. Потом встретились и общались плотно.
Они жили втроем – папа, Стеша и бабуля Лиза. Сменялись регионы страны, гарнизоны и военные городки – помотала их отцовская служба, считай, что по всей стране. Сменялись общежития, офицерские квартиры и люди. Стешка росла, папа служил и тоже рос, только по службе, а бабушка, казалось Степаниде, оставалась неизменной величиной."
"Елизавета Архиповна являлась совершенно уникальной личностью и необыкновенной женщиной.
В девяносто пятом году в Чечне ранили Варсавина. Не смертельно, но тяжело, и когда им об этом сообщили, у бабушки Лизы случился первый инфаркт в семьдесят пять лет.
Ее срочно забрала «Скорая» и отвезла в госпиталь военного городка, а через неделю туда же доставили Геннадия Андреевича. И одиннадцатилетняя Степанида ходила в тот госпиталь каждый день как на работу и моталась между двумя корпусами, где лежали бабушка и папа. Кормила их домашненьким, что сама отлично готовила, и ухаживала, помогая санитаркам и медсестрам.
А после выписки из госпиталя бабушка грустно сообщила Стешке с папой:
– Все, ребята, больше я вам не помощник, а обуза. Поеду домой, там за мной дети досмотрят.
– А как же мы тут? – расстроилась и совершенно потерялась Стешка.