Тимофей вдруг наклонился к девушке и поцеловал, прижавшись губами к ее губам, словно благодарил, затем отстранился, всмотрелся в ее лицо близко-близко и поцеловал еще раз, мало заботясь, увидит ли кто-нибудь.
– За что это? – завороженным шепотом спросила Степанида, вглядываясь в его близкие темно-серые глаза.
– За все, – прошептал он. – Просто за все.
Выпрямившись, он откинулся на спинку сиденья и смотрел на Стешу задумчивым взглядом.
– Спасибо, – потрогав пальчиками свои губы, чувственно поблагодарила она, улыбнулась и напомнила: – Так что там у нас с твоей историей жизни?
Он усмехнулся, все продолжая на нее смотреть, словно запоминая или пытаясь разглядеть в ее облике нечто такое, что никак не может понять.
– Есть такой анекдот, – начал говорить Саргин. – Идет экзамен, студент садится за стол отвечать и с ужасом глядит на преподавателя. Тот, заметив выражение его лица, спрашивает: «Вы что, боитесь моих вопросов?» А студент вздохнул тяжело и признался: «Нет, профессор, я боюсь своих ответов».
– Хороший анекдот, достоверный, – как преподаватель подтвердила Стешка. – Так что в твоей жизни происходило такое, о чем и говорить страшно? У тебя было тяжелое детство?
– У меня не было детства, – невесело усмехнулся Тимофей.
– Как это не было? – нахмурилась Стеша.
– Совсем не было. Вообще, – ответил Саргин.
Ну, наверное, оно было какое-то, может, даже местами и счастливое, но тот период своей жизни Тимофей не помнил совершенно.
И было тогда Тиму чуть больше двух лет от роду.
"Тимофей родился в семье потомственных алкоголиков по отцовской линии. Кроме столь отягощенной наследственности имелись и некоторые преференции. Ну, во-первых, алкоголизм передавался по отцовской линии, мамины родичи были вполне общественно полезными и умеренно трезвыми. Во-вторых, оба его родителя являлись коренными москвичами и даже имели кое-какую родню в высших чиновничьих эшелонах.