– Судя по наличию лифчика на тебе и общему деловому виду, сразу понятно, что соблазнять меня сегодня ты не намерена. Хотя я не против ролевых игр в преподавателя и студента, – усмехнулся Саргин и пригласил: – Идем тогда в кухню, чаю попьем, что ли, – и уже в кухне спросил гостеприимно: – Или, может, вина? У меня есть хорошее сухое.
– Нет, спасибо, – отказалась она.
И вдруг подошла к нему совсем близко, внимательно всмотрелась в его лицо и неожиданно, чуть касаясь, нежно обвела пальчиком овал вокруг глаз по лбу, вискам и переносице и очень тихо сказала:
– Ты был на Ближнем Востоке.
А он смотрел, смотрел напряженно прямо ей в глаза и вдруг стремительно обнял, прижал к себе и выдохнул.
– Все. – постоял так, прижимая ее к себе, и повторил с уставшей радостью: – Все.
Так и стояли какое-то время, обнимаясь и ничего не говоря. А потом Тим отодвинулся от нее и бодрым голосом спросил:
– Ну что, все-таки чайку?
– Да ничего на самом деле не надо, Тимофей, – отказалась Степанида, решив сразу покончить с заявлениями и выяснениями, и спросила: – Ты не передумал, что не можешь на мне жениться?
Он помолчал, поразглядывал ее какое-то время и ответил устало:
– Нет. И, Стеш, давай больше к этому вопросу не возвращаться. Я все тебе объяснил.
– Не будем возвращаться, – пообещала твердо она. – Вот сейчас поговорим и больше не будем. Я только повторю свои аргументы. Все, что ты там надумал про гены и дурную наследственность, бред несусветный, на самом же деле ты просто боишься. Я тоже боюсь. Но уверена, что вдвоем у нас все получится, мы справимся. Знаю, что ты прекрасно отдаешь себе отчет, что я женщина всей твоей жизни, и, отказываясь от меня, ты отказываешься от своего единственного настоящего счастья. И самое страшное, что лишаешь и меня его.
– Мы можем быть прекрасными любовниками и не мучиться сомнениями и переживаниями, – остановил он ее.
– Не можем. Я об этом уже думала, – покачала она головой. – Мы испытываем друг к другу чувства совсем иного рода, чтобы ограничится сексом или легким любовным романчиком. И если ты боишься так уж сильно, то что ж, я больше ничего не могу сделать.