А у Саргина от этих слов Бойцова вдруг в голове что-то переключилось на красный режим боевой тревоги!"
"Он вдруг настолько реально увидел перед мысленным взором картину, как руки какого-то левого мужика ласкают великолепную грудь его Стешки, как гладят ее шелковую кожу, спускаясь вниз по ее животику, и как этот козел наклоняется, чтобы поцеловать эти его любимые чуть припухлые губки…
Саргину аж жарко стало от прилившей мгновенно к голове дурной крови, и такое черное поднялось из глубины, что аж глаза застило!!
Тимофей с особой осторожностью поставил стакан с морсом на стол, чтобы не расколотить и не раздавить случайно от пульсирующей в голове агрессии и готовности крушить все подряд, и медленно, с расстановкой спросил:
– Ты это специально сейчас сказал?
– Что? – искренне подивился Бойцов.
– Ну, вот про удовлетворит? – сдерживая бушующие возмущение внутри, уточнил Саргин холодным тоном.
– Вообще-то я пытаюсь тебя поддержать и успокоить. И мы рассуждаем о том, что у Степаниды твоей все сложится нормально.
– Так, Бойцов! – прорычал Тимофей. – Заткнись! Успокаивать и рассуждать у тебя плохо получается. Поверь.
И, резко поднявшись из-за стола, ринулся на выход.
– Тимыч, ты куда? – окликнул его удивленно Бойцов.
– Напарился уже! – проворчал Саргин. – По делам пора!
Выйдя из кабинета начальства и проходя по коридору, Саргин заметил у поворота на лестницу мощную высокую фигуру офицера, которого сразу же узнал, и второго рядом с ним, незнакомого, габаритами поменьше.
Решение он принял мгновенно, в пару секунд, не успев до конца его осмыслить, рванул вперед, догоняя идущих.
– Разрешите обратиться, товарищ генерал-лейтенант! – оказавшись на пути следования генерала и приложив руку к козырьку фуражки, гаркнул Саргин.
– Ну, обратись, – остановился и, коротко козырнув в ответ, разрешил Варсавин.
– Докладываю, товарищ генерал-лейтенант: женюсь на вашей дочери Степаниде! – четко отрапортовал Саргин.
– Охренел, что ли, полковник? – вполне добродушно спросил генерал.
– Никак нет! – рапортовал Тимофей.
– О ваших со Славиным подвигах в тайге я наслышан, – задумчиво разглядывал Тимофея Варсавин.