Кожаные черные кресла, такой же большой диван у стены. Несколько художественных фотографий в простых только на первый взгляд рамках. Стол большой и многофункциональный, чтобы выполнять все запросы хозяина кабинета.
Перед диваном стоял небольшой столик. Не успела Аня осмотреться, как в дверь раздался негромкий стук.
– Да, Нина, входи.
В кабинет вошла невысокая женщина лет пятидесяти, с подносом.
– Как вы и просили.
Женщина поставила поднос на столик и вышла, даже не посмотрев на Аню. Вышколенность прислуги тоже о многом говорила.
– Присаживайся, девочка-Аня."
"На подносе стояли две чашки с кофе, сливки, сахар, сгущенное молоко. Аня по инерции потянулась к сахару и спросила:
– Тебе сколько ложек?
– Две.
Она не смотрела на Дамира, но почувствовала, что кожу на шее слегка закололо. Смотрел он. Слишком пристально. И находился слишком близко.
Она положила сахар ему в чашку и чуть отодвинула. Передавать в руки не будет. Себе положила одну. Сегодня ей хотелось сладкого.
– Девочка-Аня, предупреждаю сразу: этот разговор последний.
Снова про деньги…
Они ей нужны. Ей есть, кого отблагодарить.
– Булат хотел присутствовать при нашем с тобой разговоре, я попросила этого не делать.
Аня оказалась права: Дамир находился рядом. Он сел на диван, между ними только столик.
– Даже так… Брат приходил к тебе?
Ей показалось или в голосе мужчины появилось недовольство?
– Отчасти я по этой причине и задержалась, – она долго не могла вынести его взгляда и сделала вид, что полностью поглощена кофе.
Ответной реплики не последовало.
Некоторое время они молча пили кофе. Первой справилась Аня. Сделала последний глоток, поставила чашку на поднос. Следом за ней так же поступил и Дамир.
– Я жду.
– Надо полагать объяснений.
– Да.
– У тебя есть досье на меня.
– Девочка-Аня, – вкрадчиво и с явным предостережением, немного растягивая слова, сказал Дамир, откидываясь назад и вытягивая руку вдоль спинки дивана. – В досье, например, не говорится, что ты любишь себя ласкать по утрам.
Вроде бы поза расслаблена. Но как же она обманчива! Дамир очертил себе территорию.
И Аня находилась внутри ее границ.
Выдохнув, девушка начала говорить.
– Ведьмы, как ты меня называешь, Дамир, сейчас не те. Меркантилизм свойственен и мне.