Она смотрела на него с легким испугом и глубоко дышала, отчего её грудь призывно поднималась, соски набухли, превратившись в два розовых красивых камушка. Перед искушением невозможно было устоять, Дамир подался вперед и сжал один сосок губами. Аня протяжно застонала и выгнулась, отзываясь на его прикосновения. Её чувствительность напрочь сносила все внутренние барьеры Дамира. А запах дурманил похлеще брендового вина.
Да, черт побери… Да!"
"Оторвавшись от первого соска, он заключил в плен второй, присоединив к ласкам пальцы.
– Ведьмочка, – выдохнул Дамир, подтягиваясь на руках и не давая Ане возможность возразить, накрыл её губы своими.
Сладкие…
Он сразу же перешел к активным действиям, просунув язык внутрь рта. Вот так… Ему нравилось целовать Аню. Она доверчиво прижималась. Такая послушная, что у Дамира срывало крышу. В жизни постоянно закрытая и напоминающая ему ёжика, она льнула к его телу и отвечала с зарождающейся страстью. Ему чертовски нравилось чувствовать её под собой. Сосочки, что упирались ему в грудную клетку, высокая упругая грудь…
Дамир коленом раздвинул ноги Ани и лег между её бедер.
Аня тотчас дернулась и уперлась руками в его плечи, возмущенно что-то попыталась ему сказать в губы. Куда там. Он активизировался, поцелуй приобретал всё более интимные окраски. Дамир целовал Аню жадно, словно странник, добравшийся до родника с водой. В какой-то степени так и было. Аня, как глоток свежего воздуха. Чистая. Невинная.
И в его руках.
Он исследовал её рот, рукой находя её руку, закидывая назад за голову и переплетая их пальцы.
Поэтому и не раздевался.
Почувствовать её жар…
…её влагу…
Это снесет голову окончательно. Шаитов любил играться, ходить по краю, но не в данном случае.
Он оторвался от розовых губ, чтобы хрипло выдохнуть:
– Прекрати… Доверься мне.
Аня разрумянилась.