Он содержал женщин, они давали ему секс, возможность выплеснуть энергию и адреналин помимо кабинета и тренажерки.
С Аней всё иначе. Она душу ему выворачивала. Подпускала, нежно улыбаясь, и тотчас говорила, что не видит в нем защитника. Руки непроизвольно дернулись в стремлении сжать в кулаки. Его задело. Сильно. Он уже понял, что Аня как одинокий цветок, её колышет на ветру, пригибает к земле. А её стремление найти опору в жизни пробуждало в нем инстинкт защитника.
Может быть, даже больше…
Семьянина?
Уже второй раз за день он думал про семью.
И она в своё время пришла к нему именно с этим предложением, которое он высмеивал не раз. Потому что никто никогда из его знакомых даже не заикалась про женитьбу. Дамир не допускал подобных мыслей у любовниц, сразу же проясняя отношения.
А какие у него отношения с девочкой-Аней?
Аня ножки поджала ещё сильнее, отчего халат задрался выше. Оголилась лишь часть бедра, а у Дамира во рту образовалась Сахара. Почему, черт побери, он так остро реагирует на эту девочку? В их век, где обнаженка встречалась на каждом шагу, и мужчина при деньгах мог за свои кровные осуществить практически любое желание.
Но Аня… Это отдельный сорт наркоты. Раз попробовав, с неё не слезешь.
И желание, главное, такого нет.
Дамир, по-прежнему ничего не говоря, выдвинулся в её сторону.
Он слышал её дыхание. Тяжелое, глубокое. Она волновалась и пыталась обуздать собственные эмоции.
"– Я хочу расставить точки над «i», – начала Аня говорить, и Дамир поймал себя на том, что и её голос ему очень нравится.
Нежный. Красивый. Не раздражающий. Немного грустный, но решительный.
Для него она оказалась совершенной во всем. И он впитывал собственные эмоции, кайфуя от происходящего.
– Нет, Аня, – не менее решительно ответил он, стараясь избежать давящих ноток.
– Нет?
Девочка подалась вперед, заерзала, занервничала.
– Никаких больше условий.
АНЯ
– Наверное, нет.
Она капитулировала.