Пройдя мимо еще одной небольшой, но уютной барной стойки и входа на второй малый танцпол, изолированный от первого, мы остановились возле высоких дверей, ведущих в ВИП-зал «Конфетти». Скучающая охрана, стоящая около них, увидела болтавшиеся на наших шеях удостоверения журналистов и пропустила. Приятно, ничего не скажешь. Один из мощных парней-стражников только сказал Нинке вежливым тоном, что ее ждут в первой комнате. Видимо, Келла предупредил охрану.
ВИП-зал «Конфетти» состоял из четырех комнат, рассчитанных на десять-пятнадцать человек.
— Ты там была раньше? — заинтересовалась я.
— Была, — кивнула подруга. — Я же не то, что ты. Я везде успела побы…
Она замолчала на полуслове — одна из дверей, из-за которой тихо лилась какая-то нежная музыка без слов, приоткрылась, и к нам вышел синеволосый — все с такими же растрепанными волосами.
— Нина, — успела я шепнуть ей, прежде чем она бросилась на парня, — не убивай его!
— Убью.
— Но… — растерялась я.
— Подожди меня там, — почему-то приказала мне добрая подруга. — Он ведь нарик. Мало ли что еще и с тобой сделает.
— Хэй! Как тебе концерт, леди? — выкрикнул синеволосый в это время.
Нинка ненавидит, когда ее ласково называют, и всяческие нежности тоже терпеть не может. Поэтому ее злость выросла еще чуть-чуть.
— Леди? — прошипела она.
— Ага. Ты моя леди. Иди ко мне. — Молодой человек вновь поманил ее ладонью, пальцы которой были унизаны черными перстнями.
— Сейчас приду, — пообещала подруга.
Келла точно получит гордое звание самоубийцы!
— Жду, киса.
— Ну что? Ты готов к смерти, моллюск? — очень и очень нехорошо посмотрела на парня Нина, проигнорировав его слова.
Она небольшими, но твердыми шагами надвигалась на музыканта, потирая руки.