Что же, Катя, больше не будешь осуждать молодых девиц в романах со странным поведением — сама только что расписалась в собственном ярчайшем кретинизме. Может быть, это у тебя больше шестнадцати тараканов в собственной головушке?
— Дура! — заорал мне один из ребят Игоря, отчаянно отбиваясь от совершенно левого парня, не имевшего никакого отношения к «разборке». — Ты куда лезешь?
Какой же заботливый! Жаль, что, отвлекшись на меня, он получил от противника профессиональный хук справа, под ребра, и выбыл из игры под названием «драка дискотечная, ночная».
Не знаю, парень, куда лезу, честное слово — не знаю. Я же ведь действительно — дура. Да, с этого момента меня так и нужно называть… Я ведь и имя все хотела себе поменять — теперь на Дуру и оформлю новый паспорт.
А потом, проползая около самых перил, я увидела кровь — на лице одного из дерущихся. Темно-красная, почему-то густая, как кисель, она беззаботным ручейком текла из носа, капая на белую футболку и оставляя на ней замысловатые разводы.
Кровь…
Я очень-очень боюсь вида крови.
"Итак, моя мнительная нервная система в очередной раз дала сбой. Стало нечем дышать, закружилась голова… Мозговой центр отдавал нервным клеткам ясную и четкую команду: обморок. Нет, если я здесь упаду, это наверняка ничем хорошим не закончится! Я попыталась взять себя в руки — но, естественно, этого у меня не получилось. До сих пор ощущая себя набитой дурой, я смиренно прикрыла глаза и сползла по стенке вниз, ожидая, что меня сейчас затопчут дерущиеся с азартом (и поэтому ничего не видящие) парни.
— Спасибо, Господи, — пробормотала я, облегченно вздыхая.
— Наедине можешь не называть меня Господом, — услышала я в ответ чуть хриплый мужской голос, показавшийся мне знакомым.