При этом обе стороны показали всему подъезду, что такое истинное упорство! Староста со своими друзьями-пенсионерами, их подружки-бабушки, старенький слесарь дядя Костя, а также затесавшиеся в их маленький отряд три дедка с соседнего дома дошли до того, что стали выслеживать злоумышленника, портившего стену. Они установили дежурство. Даже ночами караулили! Но так никого и не поймали. Подумав, что «мерзкие наглые подростки-вредители» сдрейфили, рейд целую неделю радовался, что стена чиста и девственна. Пенсионеры ее даже новой краской покрасили и едва ли не боготворить начали.
Честное слово, не стенка — а просто алтарь какой-то. Но хулиганы не дремали, и одним тихим воскресным утром жильцы стали свидетелями того, как на прежнем месте всего за одну ночь появилась большая, нет, просто огромная красная надпись, сделанная какой-то суперстойкой краской."
"Так фанаты группы «На краю» восторжествовали над подъездным «дневным дозором». Но на этом история не кончилась — староста, будучи мужиком умным и памятливым, вспомнил, что мой папа недавно хвастался ему, будто приобрел некие несмываемые краски, которые ему привезли прямо из Америки для создания очередного шедевра.
Пораскинув мозгами, отряд в полном составе явился к нам домой, чтобы предъявить обвинения в хулиганстве и порче общественного имущества. Они даже заставили участкового прийти вместе с ними. Милиционер, молоденький, но уже очень усталый парень, не мог сопротивляться бешеному наскоку старшего поколения и пришел. В это время дома были я, брат и дядя.
Эдгар в наушниках зависал в виртуальном мире, я спала, заткнув уши маленькими поролоновыми берушами, — Нелька до этого слишком громко играла на компьютере, а Леша принимал душ. Именно ему и пришлось идти открывать двери — потому что яростные звонки слышал он один. Выругавшись, дядя не нашел ничего лучше, как обмотать вокруг пояса длинное полотенце и в таком виде пойти к незваным гостям. И даже в глазок не посмотрел — так и открыл.
Я к этому времени тоже успела проснуться и подойти в коридор, поэтому все видела собственными глазами.
Бабушки при виде полураздетой бывшей модели сначала оторопели, немного поразглядывали ухоженное тело, а потом почему-то завяли и стали бормотать, что «такой славный мальчик так плохо не стал бы поступать». Мужская часть отряда, видя, как стушевались «их женщины» перед молодым мужчиной в непотребном виде, немного обозлилась и заявила Алексею, что он, дескать, рисует в подъездах всякую мерзость.
