Еще недавно она называла этих двух мисс Кривой Нос и Ботаничка-с-приветом, а теперь щебетала с ними так, словно все они втроем были лучшими подругами. Опять, наверное, что-то задумала. Просто так тратить свое драгоценное время на других она не будет. И крутится около одногруппниц не просто так.
Когда завершилась последняя, третья пара и все мы вышли из раздевалки, Нинка сказала мне, загадочно улыбаясь:
— Пошли ко мне, Катринка. Я тебе такую новость скажу, закачаешься, — внезапно ее тон переменился, сделался очень кротким и уважительным: — Здравствуйте, Александр Борисович! — пропела она.
Наш декан с улыбкой кивнул нам и поспешил дальше по своим важным делам.
— У, пень трухлявый, — зло сказала ему Нинка. Преподавателей она не любила за то, что они были преподавателями.
— Забей на декана. Что у тебя за новость?
— Пошли ко мне, тогда скажу! — схватила меня под локоть Нинка.
— Мне домой надо, — сопротивлялась я. — Нелька скоро из художки придет, а у нее ключей нет — вчера где-то потеряла.
— Вот дура твоя Нелька.
— Не будет, — вздохнула я. — Папа уехал рисовать натюрморты к друзьям на дачу…
— Представляю, что за натюрморты получатся, — хихикнула подруга. — Очередная гадость. Зеленое небо в полоску, вместо деревьев — невидимые обычному глазу инопланетяне с тремя хоботами. А вместо солнца — большой-пребольшой глаз навыкате.
Да, родитель и не такое может изобразить. Фантазия у него большая и странная.
— А чего ты тогда при нем его работы хвалишь? Сказала бы, что он дерьмо рисует. Ты его похвалишь, а он мне потом три дня мозги проедает. Мол, Нина такая чудесная, и художественный вкус у нее имеется, и работы мои она понимает. — Я в шутку рассердилась.
— Я говорю так, чтобы меня любили, — опять хихикнула она. — А остальные где?
— Брат оторвал-таки задницу от стула, а очи от монитора и поперся на какой-то флешмоб. А потом он пойдет к другу. Леша еще позавчера уехал на какой-то показ мод в Петербурге.
— Могла бы соседям ключи свои оставить, — нашла еще один повод придраться Нинка.
— Я хотела оставить, да некому. Настя сегодня на работе, ее предки и бабушка укатили. Татьяна Олеговна из тридцать шестой уехала к дочери. А с остальными соседями мы не дружим, — вздохнула я.
Что правда, то правда. Мы жили на последнем этаже, и папа с дядей попеременно затапливали соседей снизу.