Староста, который подумал вдруг, что молодой сосед, зябко поеживающийся на сквозняке, все-таки не может быть автором надписи, да и его старший брат-художник с гнездом на голове на эту роль не подходит, предположил, что виновники — это дети, живущие в квартире: то есть я, сестра и брат.
Началось новое разбирательство, на которое были вызваны я и Эдгар, сонно потирающий красные глаза. Он не спал целую ночь, воюя против флотилии пришельцев. Кажется, несмотря на все усилия домашнего компьютерного гения, выиграли все же инопланетяне.
К счастью, за меня заступилась Семеновна. Как-никак, ее внучка Настя общалась со мной с самого детства, и эта старушенция меня хорошо знала и жалела, что я родилась в такой ужасной семье. И даже подкармливала в детстве, считая, что я недоедаю!
— Катя в ихней семейке самая приличная, — удостоилась я похвалы от разошедшейся Семеновны, — не сошла еще с ума девка.
Мне лишь оставалось скромно кивать головой.
Моего братца комиссия пенсионеров тоже призвала негодным для подобного рода дел, потому что, как оказывается, наши соседи считали его кем-то вроде дауна. Потом принялись обвинять отсутствующую Нелли, но в результате папа, Леша и почему-то молоденький милиционер просто-напросто закрылись в квартире, решив переждать бурю добровольных избавителей подъезда от хлама и надписей.
А через неделю староста и его дружки-подружки вновь явились к нам. Просить прощения — они вроде бы почти поймали настоящих любителей исписывать чужие стены, и теперь им было очень стыдно, что они подумали на нас. По их словам, это были мальчишки в капюшонах и с баллончиками в руках. Ребята успели подписать над названием группы словосочетание «тупая попсятина». Видимо, они очень не любили группу «На краю» и решили таким образом показать свою нелояльность к ней, но были пойманы бдительной подъездной охраной.
Через пару дней после повторного «визита вежливости» я все-таки узнала, кто был автором нелепой мазни.
— Ну, красиво вышло? — спросила Нелька, когда мы вдвоем проходили мимо памятной надписи, возвращаясь из магазина.