Большая копия этой картины висела сначала на международной выставке в парижском Музее современного искусства, а теперь находится в частной коллекции одного итальянского миллионера, на свою беду посетившего эту выставку. Папа хвастался, что этот Томмазини (такая фамилия у этого богатого дядьки) буквально влюбился в его творчество и отвалил за оригинал «Дружбы народов» нехилую сумму. Только мой родственник решил, как любит говорить Нинка, «шикануть» и отдал большую часть в благотворительную организацию. Справедливости ради стоит заметить, что поступил так не только он один — большинство его коллег тоже оказались щедрыми людьми.
— А ты помнишь, — осторожно начала я, не отрывая взгляда от рисунка, — что было вчера? Ты… м-м-мм… в гримерной своего Кея видела?
— Кея? — повернула ко мне голову подруга, — нет, не видела. Ты прикинь, я его не видела! Сдохнуть можно! Его там не было! Там сидели близнецы, они, конечно, милашки и все такое, но моего лапусечку не превзошли, и синее рыло, — вдруг вспомнилось Нинке прозвище, придуманное ей для Келлы.
— И что? — не спешила я пока рассказывать Нинке о ночных злоключениях, оценивая ситуацию.
— Этот бегемот трехзаный…
— Но, по-моему, он стройный, — пробормотала я, но подруга опять меня не расслышала, по своему обыкновению.
— Лез ко мне, лез, лез, приставал, приставал и в заключение всего вытащил паука!
— А ночью ты…
— Ой, Катька, давай потом, я очень сильно опаздываю!
— Но, ты же с Ке…
— Пока-пока!
— Да послушай, ты же…
— Вот что мне в тебе нравится — это твоя вежливость! Я же сказала, что спешу, отстань от меня со своей болтовней! Пока, созвонимся!"
"И Нинка убежала, грозя всеми возможными и невозможными карами несчастной синеволосой голове.
Ну и ладно. Зато твое так называемое рыло тебя таскало на руках и чуть не надорвалось, а меня Кеечка ненаглядный держал за руку, застрял со мной в лифте и даже накормил пиццей за свой счет. Ну чем не свидание, а? Раздумывая над всем этим, я совершенно забыла, как всего пару часов назад ругала светловолосого.