Чаще всего Виктор Андреевич приходил читать нотации. Нинка, как самая хитрая, обычно умело переводила разговор на другую тему и сбивала отца с толку, Ира тоже была девушкой довольно-таки изворотливой, а вот их брат, не обладающий женской смекалкой, отдувался за всех троих.
— Хороший сегодня день, сын, — с такими словами глава семьи Журавлей уселся на стул перед компьютерным столом, — правда?
— Хороший, папа, — согласился Сережа и подумал про себя с отчаянием: «Чего он опять придумал? Взгляд у него какой-то странный, изучающий».
— Сегодня на ужин к нам приедут гости, — сообщил давно известную информацию дядя Витя, — мы должны показать себя с лучшей стороны.
— Конечно, папа, — парень не понимал, куда клонит отец. Но то, что родителю от него что-то нужно, он не сомневался — слишком уж хорошо знал его повадки.
— Мы им покажем, как нужно принимать гостей! Правда?
— Правда, — кивнул Сережа, не сводя глаз с Виктора Андреевича, который в свою очередь буравил молодого человека пронзительным взглядом.
«Чего он от меня хочет? — в некоторой панике подумал Сережа, — в чем я опять виноват? Где я накосячил?».
— Хорошо, что я придумал семейный день, — сам себя похвалил Нинкин отец, — теперь отношения между нами станут крепче и лучше. Журавли всегда должны стоять друг за друга горой. Уютный вечер с родственниками, что может быть прекрасней? Мать уже уехала в ресторан, а я договорился насчет вина — нам привезут прекрасное коллекционное вино, сынок. И пусть все видят, что мне, Виктору Журавлю не жалко заплатить всего за одну бутылку кругленькую сумму!
«Про вино заговорил! Батя узнал, что я сегодня ночью выпил, — пронеслось в голове Сережи, — а теперь он ждет от меня признания в этом! Издевается.
Дядя Витя очень строго относился к употреблению алкоголя и не разрешал просто так его пить не только дочерям и собственной жене, но и сыну, который не очень-то слушался папу, но прекрасно все скрывал.
А в голове у хозяина дома были совершенно другие мысли: «Что-то он на меня испуганно смотрит и не разговаривает почти. Скрывает какую-то информацию. Щенок! Если он все же с этими светло-синими связался, а другу насчет клуба с девочками лапшу на уши навешал, я его из окна выброшу!»
Еще раз смерив обычно веселого и разговорчивого сына пристальным взглядом ярких голубых глаз, Виктор Андреевич произнес ласково:
— Ну, признавайся, дружок.