Нужно обговорить кое-что.
Нина широко улыбнулась, запахивая пальто. Радовала возможность не отвечать Ковалёву на личные вопросы, оттягивая на потом разговор об их отношениях.
– Согласна. Со мной охрана, могу напиться и даже похулиганить!
Леча прищурил глаз:
– Хотел бы посмотреть на это.
Ковалёв тяжело вздохнул, покачивая головой. Он точно знал, какой Нина бывает под «мухой».
Светличный так и не появился, к всеобщей радости. Не хотелось присутствовать рядом с человеком, источающим желчь.
Нина возвращалась домой с двумя букетами в руках.
Дети, не как принято в это время, не спали. Она поняла сразу всё, обнаружив в гостиной плачущего Трофима и обнимающих его Лиску и малышей.
На полу валялся распечатанный лист. Нина подняла его. Тест об отцовстве…
Она бессильно опустилась в кресло. Не успела, решив рассказать мальчику правду завтра. Сердце ухнуло вниз. Шатенка представила Павла трясущего этой бумагой перед побледневшим лицом мальчика.
Каким надо быть скотом, чтоб сразу после собрания примчаться рвать душу сыну? Решил поделиться своим униженным детством, где при любой возможности говорили, что он не тот ребёнок, который должен был выжить?
Её дети никогда не слышали и не услышат подобных слов. Ни каких объяснений о любви к мальчику больше она от подлеца не приемлет.
Малыши облепили её ноги с немым вопросом и страхом в глазах, плохо понимая, что происходит вокруг.
Разговор начала Нина:
– Троша, сына, прости…
За него вскинулась Лиска.
– Мама, за что?– она всхлипнула.– Ненавижу его!
– Идите ко мне, – Нина прижала Трошку к груди, расцеловывая мокрые щёки дочери, чёрную макушку старшего сына. – Я должна была давно рассказать правду, но не успела. Так бывает, что пап может быть двое. Но мама только одна, и я очень люблю тебя!
– Он сказал, что отсудит нас и заберёт себе!– Алиса зарыдала в голос.– Не хочу жить с его ненормальной женой и Тамарой Викторовной!
Из уст девочки ни разу не прозвучало «папа».
Мальчишки ещё плотнее сжали её ноги.
Желание реветь вместе с детьми моментально испарилось. Она не позволит причинять им боль! Ярость накрыла с головой. Сердце ухало, ускоренно перегоняя кровь, давящую на виски. Она выгнула ноздри, жалея, что не может впиться ногтями в рожу «бывшего».
Нина проговорила, чеканя слова:
– Никто вас ему не отдаст!
– Он сказал, что потратит на это все деньги, – бормотала Лиска сквозь слёзы.