– Павлуша сам неплохо справлялся!
– Да ну?– Нина рассмеялась.– Всю недвижимость мы купили вместе, и основные предприятия холдинга заработали при моём участии.
– Была бы другая, но порядочная, результат был бы тем же! – вставная челюсть скрипела.– Всё тебе, оборванке, за детей отдал! А должна была, как при разводе. Как пришла в семью с голой жопой, так и ушла!
Нина сомкнула веки, считая про себя до десяти. Странно, что Тамара ударилась в рассуждения об имуществе, вяло отреагировав на не отцовство Павла.
Она сложила на груди руки, отрезав:
– Не собираюсь вести с вами дискуссию, а ставлю перед фактом. Алиса не его дочь и пусть прекратит натравливать на меня опеку!
Тамара бросила взгляд на портрет сына, что висел на стене спальни, выговорив написанному маслом изображению:
– Глупый мальчишка! Никак не забудешь дохлую тварь.
Шатенка с ухмылкой качнула головой, напомнив изображающей маразм:
– Я вообще-то здесь, перед вами стою.
Старуха вскинула голову, впившись глазами в стройную длинноножку.
– Лучше бы провалилась вместе со всеми своими выродками!– зло швырнула она, перебираясь в инвалидное кресло.
Нину переклинило. Красная пелена закрыла глаза, она шагнула вперёд, вырывая сидение из-под плоского зада ненавистной свекрови.
Ненавистная невестка всплеснула руками.
– Боже, что святой пендаль творит с инвалидами! – зашипела она, с трудом сдерживая гнев.– И не приберёт вас никак чёрт. Георгий Борисович скучает по жёнушке на сковородке!
Она до крови вдавила в ладони ногти. Хотелось рвать и метать. Кричать проклятия, призывая смерть на седую голову ненавистницы, но нельзя.
Старуха не осталась внакладе. Её понесло, разрывая от ненависти:
– Тварь деревенская, ни пуля тебя не берёт, ни нож, не авария! – скрюченные артритом пальцы побелели, намертво вцепившись в отполированные ручки кресла. – Всё испробовала, но никак не сдохнете ни ты, ни твои выб…ки! – проорала она, брызжа слюной.