– Между ними ничего нет!
– Порой жёны узнают последними…– блондинка выразительно смотрела на Бероева.– Даже малолетки вешаться начали.
По скулам брюнета заходили желваки. Он откинулся на стул, с трудом удерживаясь от грубости.
– Наверное, тебе пора поиграть с детьми, – стальные нотки в голосе мужа подействовали отрезвляюще.
Юлька, пошатываясь, поднялась, направившись к выходу, не выпуская бокал из пальцев, бормоча на ходу:
– Пойду, пообщаюсь с мамкой. Одна она меня понимает…
– Незачем вываливать личные проблемы на головы окружающих, – одёрнул её Олег.
Нина покрутила бутылку, разглядывая содержимое.
– Что-то быстро её развезло.
Бероев зло рыкнул:
– Забирал из салона уже хорошо укушавшуюся.
Стас, заметивший, что жена почти перестала общаться с пристрастившейся к алкоголю подругой, спросил коротко.
– С чего?
Тот с раздражением махнул рукой.
– Подружек новых себе завела. Постоянно торчат у неё. Любители повеселиться за чужой счёт.
– М-да… – Стас смотрел на жену, покачивая головой.
– Дно полное, – Олег в сердцах швырнул скатанную в шарик салфетку в раковину мойки.– Зальёт мозги и ревнует ко всем подряд. Не остановится – буду кодировать.
Нина, проводив глазами блондинку, спросила:
– Теперь можем поговорить? – обсуждать подругу за глаза она не желала. Пусть мальчики шепчутся без неё.
Бероев кратко пересказал последние новости.
Борец за счастье матери оказался проплаченным, но не смог назвать имя заказчика.
– А если проверить почерк?– Нина надеялась, что Тося сможет раздобыть какую-нибудь записку Аиши. – Ты поверил в его правдивость? Раз, и всё выложил?
– Не сразу. Мой человек хорошо с ним поработал. Блондин, похожий на Стаса, должен был всего-то запугать тебя и этим закончить преследование.
Фомой неверующей в семье Жуковых была Нина, поэтому продолжала допытываться.
– То есть, банально напугать до усрачки, и всё?– Жуков усмехнулся.– Врёт, сука! Тут что-то не сходится.
Нина отставила тарелку Олега в сторону, объявив:
– Сейчас кое-что поясню. Мы внезапно сорвались из Рязани не просто так. Машину моей свекрови с детьми внутри, пытались столкнуть в кювет.
– Что? – глаза эфэсбэшника полезли на лоб.