Сейчас еще нужно подготовить участки, копы не должны нагрянуть, я держу руку на пульсе, – пояснил Кларк, глядя на четырех участников.
Соперники были довольно хороши, а один из них являлся членом бывшей банды Ронни, которую теперь возглавлял Круз.
Он тусовался со своими дружками, такими же укурками, как и он. Я ненавидел эту свору и в глубине души хотел отомстить за ту ночь, намеревался заставить их заплатить, но не ударами, а деньгами, которые они ценили и жаждали заполучить.
– Увидимся через десять минут, – добавил Кларк.
Я подошел к Лиону и его брату.
– Не думаю, что будет очень сложно выиграть, но я не хочу неприятностей, поэтому, если будет тяжело, мы просто забьем, ясно? – сказал я.
Лука хотел быть вторым пилотом у Лиона. Я же предпочитал ездить в одиночку, никогда не любил, когда кто-то находился рядом со мной в машине во время гонки: я отвлекался и не мог полностью контролировать ситуацию.
Парни кивнули, и мы направились к тачкам.
"Какое-то яркое пятно привлекло мое внимание. Тело отреагировало и напряглось, а глаза впились в подъезжающую красную «Ауди». Сердце в груди замерло, а, когда дверца распахнулась и из салона показались длинные девичьи ноги, весь адреналин, успевший накопиться в организме, ударил мне в голову.
– Какого хрена! – воскликнул Лион за моей спиной.
Я побежал к Рыжей, часто дыша. Ноа окружили какие-то люди. Я ускорился, желая сократить разделяющее нас расстояние, хотел добраться до нее раньше, чем бандиты Круза.
Но она подняла руку, а через секунду я осознал, что мне влепили пощечину.
– Ты чертов лжец! – заорала она, перекрикивая чужие голоса.
Я несколько раз глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, но у меня ничего не получилось.
– Сядь в машину, – пробормотал я и сжал челюсти.
– Ни черта подобного, Николас! – ответила она, выставив руки вперед и намереваясь оттолкнуть меня, но я успел схватить ее за запястья. – Даже не думай! Не смей указывать мне, что делать!
Я прижал ее к «Ауди» и обездвижил своим телом.
– Я хочу, чтобы ты села в машину и уехала туда, откуда приехала, у тебя три секунды, слышишь? Мне все равно, что ты злишься, тебя здесь не должно быть.