Я стояла посреди зала и глазела на манекен, который заприметила, как только вошла в бутик.
– Боже мой, Ноа… вот оно, – выпалила Дженна, такая же ошеломленная, как и я.
Я посмотрела на ткань жемчужно-серого цвета, прикоснулась пальцами к гладкому шелку и залюбовалась безупречным фасоном.
– Ты должна его примерить, – сказала Дженна, и через секунду продавщица уже обращалась со мной так, словно я была голливудской знаменитостью.
Нас отвели в соседнее помещение и мне помогли облачиться в платье. Верхняя часть представляла собой корсет с россыпью сияющих серебристых стразов.
Когда я встала перед зеркалом, Дженна широко раскрыла глаза и воскликнула:
– Черт, ты выглядишь потрясающе!
Я опустила взгляд и схватила маленькую бирку, приколотую сбоку. Чуть не задохнулась, увидев цену.
– Пять тысяч долларов, Дженна.
Лучшая подруга пожала плечами и махнула рукой.
– А чего ты ожидала? Это ведь не какой-нибудь «Гэп»[7]. Ты должна быть на высоте, поверь, твой роскошный прикид будет одним из лучших на вечеринке. Ты божественна, Ноа. Серьезно, я сейчас расплачусь.
Я закатила глаза и снова посмотрела на себя в зеркало.
Платье оказалось великолепным, жемчужно-серый цвет прекрасно контрастировал с моим загаром и цветом волос. Это наряд для особого случая, как раз чтобы блистать перед камерами… и перед Ником.
Да, я определенно хотела увидеть лицо Николаса, когда он увидит меня в платье «Диор».
48. Ник
До торжества оставался один день, но мы с Ноа все еще не разговаривали. Я волновался и за нее, и за нас обоих, чувствовал тяжесть в груди, которая не давала мне работать.
Утром отец зашел ко мне в кабинет, вручил приглашения и напомнил о том, о чем меня и Ноа просили около месяца назад. Мне придется увидеть ее после стольких дней, когда я не прикасался к ней, не обнимал, и притворяться, что между нами ничего нет.
– Я арендовал на завтра три машины: одну для Эллы и меня, вторую – для Ноа и ее подруги, а третью для тебя и Софии.
Я оторвался от документа, который рассеянно читал.