Однако взгляда не отводит. – Но понимал, что ты обидишься. Понимал, – на повторе его и без того сильный голос становится еще чуть жестче. Я вновь начинаю задыхаться. Хочу, чтобы он замолчал. Не напоминал. Не портил все, что есть сейчас. Не делал снова больно. Хочу, но остановить его не могу. – Прости, – выбивает с каким-то призрачным сожалением. – Я не знал, как еще тебя спровоцировать.
Пауза. Глубокая и затяжная.
Чарушин вроде как сказал, что хотел. А я никак не найдусь с тем, как должна реагировать.
– Спровоцировать на что? – выдыхаю, наконец, ошарашенно.
– На новый контакт.
Получив этот ответ, отворачиваюсь. Часто моргая, направляю невидящий взгляд в окно. Дышу и анализирую.
Он не хотел меня ранить. Никогда не хотел сделать больно.
Но все еще не верит в то, что я буду с ним без каких-либо провокаций.
И как мне к этому относиться? Как действовать дальше? Что еще я должна ему сказать?
Машина останавливается и мыслеобразование в моей голове стопорится. Вакуум и какой-то регрессивный шум. Сердце включается в агрессивную работу.
Артем молча покидает салон, обходит седан и, открывая дверь с моей стороны, подает мне ладонь. Вкладываю свою кисть и без раздумий выбираюсь.
Наши руки перемещаются. Его сгибается в локте, моя ныряет под этот сгиб.
Прохладный порыв ветра. Шаг, второй, третий… Моя юбка развевается, оголяя в разрезе ногу. Припадает к брюкам Чарушина.
Переглядываемся. Напряженно и значимо.
– Я тебя люто, – говорит он.
– И я тебя люто, – отвечаю я.
Разрыв контакта. Взгляды на раздвигающиеся перед нами двери.
– Боже, Чарушин… Боже…
– Улыбайся, Лиза. Улыбайся.
38
Хочу остаться с тобой до конца.
Я улыбаюсь. Иду, четко отмеряя каждый шаг. Замираю, когда останавливается Чарушин. Смотрю прямо в камеру, пока не ослепит очередная вспышка.
– Почему ты не предупредил? – шепчу, когда Артем ради удачного кадра поворачивается ко мне всем корпусом и сжимает ладонями талию.
Срезаемся взглядами.
– О чем? – уточняет с неизменным спокойствием.
Я же… Кровь таким мощным и стремительным потоком носится по моему телу, что в какой-то момент меня начинает шатать.
– О размахе торжества! Ты назвал это корпоративом, – шиплю на грани некоторого раздражения."
"Артем улыбается. Не знаю, для кадра это делает, или ему действительно смешно, но я при виде этой улыбки окончательно равновесие теряю.
– Это и есть корпоратив, Дикарка.
– Не называй меня так, – выталкиваю тихо, но крайне взволнованно.