– Значит, это правда? – спрашивает тот и на мгновение морщится. – Твоя мать сказала… Я не поверил.
– Почему же? – выдыхаю, когда внутри поднимается протест.
– Бросая меня в ЗАГСе, ты сказала, что дело не во мне и не в нем… Ты сказала, что никогда не выйдешь замуж. Ни за одного мужчину, – припоминает мои давние слова Павел.
Я улыбаюсь. Но не потому, что мне весело. В тот момент ощущаю себя отрешенной от всего мира, прямо как тогда, когда бежала из-под венца.
– Я и не замужем, Павел.
И именно в этот миг Чарушин выступает чуть впереди меня.
– Но скоро будет, – заявляет он Задорожному. – Планы имеют свойство меняться. Как и наши чувства. Тебе ли не знать? Прицепился тут к девчонке из-за того, что она когда-то на эмоциях сказала. Съебись, не позорься.
Павел снова морщится, сглатывает и, переводя взгляд на меня, прищуривается.
– Твои родители так и не рассчитались со мной по долгам, – говорит он, а у меня резко до звона закладывает уши. – Как закрывать будем? Я дал тебе много времени… Раз все так развернулось – планы, чувства изменились… – переводя взгляд на Чарушина, резко одергивает пиджак.
Задыхаюсь от шока. Перед глазами темнеет. Голова идет кругом. Меня будто в центрифугу закручивает, не пытаюсь этому сопротивляться. Падаю, в мимолетной надежде, что больше не придется очнуться.
45
Мне страшно…
Лишиться сознания, к сожалению, так и не удается. Артем ловит меня, и, едва я оказываюсь в его руках, тело будто разрядами тока пробивает. Должно быть, это и приводит меня в чувства.
– Все хорошо. Дыши.
Не открывая глаз, усиленно киваю.
Чарушин еще что-то бросает Павлу, а потом ведет меня к машине. Усадив, сам в салон не забирается. Прикладывая к уху телефон, замирает около меня.
– Можешь приехать? Срочно. Надо Лизу забрать.
– С кем ты… – пугаюсь я. Бросаюсь к нему. Хватаясь за лацканы пальто, выбираюсь из машины. – Артем, я без тебя никуда не поеду.
– Ш-ш-ш, – выдает он. Прижимает к груди. – Тихо, Дикарка. Тихо, родная. С Бойкой поедешь.
– Мне страшно… – прижимаюсь к нему крепче.
Настолько страшно, что я не осмеливаюсь взглянуть куда-либо в сторону. Утыкаюсь ему в грудь, еще и зажмуриваюсь. Стоит лишь представить, что мне придется выполнить требование Павла… Скорее умру, чем позволю этому случиться.
– Все нормально. Тебе нечего бояться. Сказал же, все решу, – выдыхает Чарушин, не прекращая гладить меня по спине. – Раз и навсегда.
Чувствую, как он злится.