Расслабляемся в джакузи, много целуемся, шепчем друг другу нежности, ласкаемся и, конечно же, занимаемся там сексом."
"В город возвращаемся вечером. Я сразу иду на кухню. Переживаю, что оставила девчонок на два дня голодными. Но инспекция холодильника заставляет приятно удивиться. Оказывается, они сами готовили. Рецепты все мои, узнаю по содержимому и улыбаюсь.
– По контейнерам разложили и подписали… Какие умницы! – нахваливаю перед Артемом.
– Серьезно? – теряется он. Я демонстративно указываю на полки. – Пиздец… – выдыхает с искренним изумлением.
– Да ладно тебе, Чарушин! – шикаю строго. – Не будь ты таким! Иди, похвали сестер…
Не договариваю, потому что он обнимает, и я сразу же таю.
– Сейчас прискачут сами, – выдыхает мне в ухо. – Похвалю, конечно. А вообще, это ты умница. Ты научила.
– Перестань… – смущаюсь я.
– Тебе я готов выписать особенную похвалу, чувствуешь? – прижимается, демонстрируя свою «похвалу».
– Прекрати, сказала…
И все же все мои возмущения обрывает смех. Не могу оставаться серьезной, когда Артем такой игривый. А уж когда целует… Обо всем забывая, таю в его руках.
– Не могу от тебя оторваться, – шепчет он. – Хочу, чтобы это длилось вечность.
– И я хочу…
Из гостиной доносится топот. Девчонки явно сбегают по лестнице. Кажется странным, что так спешат. Но лишь до того момента, пока по дому не разлетаются радостные визги.
– Мамочка! Мама! – горланит Рина с рыданиями вперемешку.
– Мамуля… – подключаются Анж с Никой. – Почему не сказали, что возвращаетесь? Мамуля… Мамуля есть…
– Мамочка моя… Мамочка…
Меня резко в жар бросает.
Особенно когда слышу следующее:
– Да дайте вы хоть в дом войти… Облепили…
Тот самый голос, который так похож на голос моего Чарушина. И смех тоже такой же.
А за ним мягкий и нежный женский:
– А Тёма где?
50
Чуть до инфаркта меня не довел и смеешься?
– Не бойся. Все нормально, – выдыхает Чарушин приглушенно.
Планета совершает резкий незапланированный крен. Меня ведет вместе с ней.