Ты всё ещё моя (СИ)

– Ты перестанешь за всех расписываться? – психует Вика.

– Нет, не перестану, – изрекает тот самодовольно. – И да, встречный вопрос тебе, фрог[2]. Тебя саму во сколько вскрыли? Чего молчишь, очами хлопаешь? Неохота перед всеми трусы снимать? То-то же.

Я нервно ерзаю на стуле и зачем-то смотрю на Чарушина. Изначально просто удивляюсь, что он не вступается за Вику. Но, стоит нам встретиться взглядами, тотчас о ней забываю.

По телу разлетается дрожь. Очень трудно это скрыть. Кажется, что визуально заметно, даже без каких-либо особых передергиваний.

Каждый сантиметр кожи в пупырышках. Как выясняется, мурашки бывают разных размеров. И мои сейчас – самого крупного калибра. На контрасте с темной тканью платья капитально выделяются. Особенно в районе декольте. Наверное, потому что там очень нежная кожа.

Я снова таращусь на блестящую поверхность стола. И надеюсь, что Чарушин тоже переключил внимание на что-то другое.

– Тоха, ты такой мудак, – шипит Протасова.

– Какой? – хмыкает тот.

– Законченный!

– Вот и порешали, – выдает невозмутимо Шатохин и поднимается.

– Дамы? – подает своим присоскам руки и галантно помогает выйти из-за стола. В очередной раз не могу сдержать своего изумления, пока все остальные наблюдают за этим, как за чем-то обыденным. – Я бы позвал тебя с нами, Лизун, – с ухмылкой перехватывает он мой взгляд. – Но кое-кто мне за это башку оторвет.

– Маньяк, – бормочет Вика, пока я оторопело пялюсь.

– А вот тебя нет, Протасова. Не позвал бы, – ржет Тоха. – Ты и без вето интерес не вызываешь.

– Пошел ты!

– Пошел.

После ухода Шатохина ненадолго повисает тишина.

– Ну, что обсудим дальше? – спрашивает Фильфиневич полушутливым тоном. – Ориентацию, веру, сексвыносливость, степень влюбчивости?

– Сексвыносливость? – морщится Сашка.

– Степень влюбчивости? – одновременно с ним переспрашивает Соня. – Разве бывают какие-то степени?

– Естественно, – заверяет ее Филя. – Кто-то каждый день и в первую встречную, а кто-то раз – и не вырвешь, блядь."

"И снова мы с Артемом, будто примагничиваемся взглядами.

Сейчас это столкновение подобно удару. Хлопок, и рассыпаемся искрами. Вся нервная система вспыхивает. После успешного возгорания начинает пульсировать и орать сиренами.

Мои глаза переполняются влагой, а Чарушин вдруг ухмыляется.

– Кончайте про яды, – выдает так легко. – Лучше уж про сексвыносливость.

– Тохи нет, – ржет Сашка. – Некому хвастаться и мировые рекорды бить.

– Точно. Наш чемпион. Гордость нации, – продолжает Артем и тоже смеется.